Горё: мстительный дух, которого боялись императоры
Когда в 869 году чиновники столичного Хэйан-кё устроили грандиозный фестиваль Гион Мацури — с процессиями, музыкой и ритуальным очищением реки, — они делали это не ради праздника. Они умиротворяли горё. Эпидемия оспы выкосила треть горожан, и никто не сомневался: за болезнью стоит разгневанный дух того, кто умер несправедливо.
Горё (御霊, буквально «августейшая душа») — дух человека, погибшего в несправедливых обстоятельствах: казнённого по ложному навету, изгнанного из столицы, умершего в безвестности после придворной опалы. Горе, обида, ненависть не дают такой душе успокоиться. Она возвращается — и мстит. Причём не только обидчикам: горё насылает мор, засуху и стихийные бедствия на целые провинции, не разбирая виновных.
Как рождается горё — и зачем это знать
Первые систематические записи о таких духах появляются в «Нихон сёки» (720 год) и разрастаются в придворных дневниках эпохи Хэйан (794–1185). Особую роль здесь сыграл монах Сугавара-но Митидзанэ — государственный советник, поэт и каллиграф, оклеветанный соперниками и сосланный на Кюсю в 901 году, где он и умер в изгнании. Вскоре молнии разбили императорский дворец, засухи следовали одна за другой, члены семьи обвинителей умирали. Двор не колебался в диагнозе. Митидзанэ посмертно восстановили в должности, а затем — беспрецедентный шаг — обожествили, превратив его горё в покровителя учёности под именем Тэндзин. Храм Китано Тэнмангу в Киото (основан в 947 году) стоит по сей день.
Этот механизм — от ужаса до почитания — пожалуй, и есть самое любопытное в феномене горё. Дух мстителя можно умиротворить, и тогда его разрушительная сила обратится в защитную. Исследователь Герман Омс («Tokugawa Village Practice», 1996) назвал это «трансформацией через ритуал»: страх перед горё институционализировался в целую систему придворного управления. Кстати, именно из этой практики выросли многие осенние и летние фестивали Японии.
Горё — облик, повадки, среда обитания
Горё не имеет единого канонического облика — это, впрочем, не делает его менее пугающим. В «Гэндзи-моногатари» (начало XI века) Мурасаки Сикибу описывает духа леди Рокудзё, чья ревность превращается в горё: та является людям во снах, в ночном воздухе, в запахе горящего масла. Видят её редко. Чаще — чувствуют: необъяснимый жар, запах разложения среди лета, вой вдали от собак.
Одержимость — главный инструмент горё. Дух вселяется в живых, заставляя их говорить чужим голосом, биться в конвульсиях, выкрикивать имена обидчиков. Придворные экзорцисты — ямабуси и онмёдзи — специализировались именно на «переводе» таких посланий: задача состояла в том, чтобы выяснить, кто именно стал горё и чего он хочет. Онмёдзи Абэ-но Сэймэй (921–1005), полулегендарный мастер астрологии и ритуала, по хроникам усмирил не один десяток таких духов.
Горё привязан к месту гибели или к своим убийцам. Он не бродит бесцельно — он преследует. Помните деталь о посмертной реабилитации Митидзанэ? Двор пошёл на неё не из великодушия, а потому что удары молнии в 930 году убили нескольких придворных прямо во время заседания — тех самых, кто подписал указ об изгнании.
Родственники горё на других берегах
Феномен мстительного духа — не японская монополия. Греческая эриния (во множественном числе — Эринии, или Фурии у римлян) преследует тех, кто нарушил кровные узы или пролил родственную кровь: тот же принцип вины без искупления, та же связь между смертью в несправедливости и посмертным ужасом. Эсхил в «Орестее» (458 год до н.э.) выстраивает целую драму вокруг этого механизма.
В китайской народной традиции — гуй, дух человека, умершего без погребения или в состоянии неразрешённой обиды. Антрополог Эмили Мартин Аан («Chinese Ritual and Politics», 1981) зафиксировала в деревнях провинции Фуцзянь практически идентичный японскому ритуал умиротворения: подношения, объяснения, символическая реабилитация умершего. Совпадение не случайное — часть концепций горё проникла в Японию именно через китайский буддизм.
Ирландский фир горта — «голодный человек», дух умершего от голода — тоже приходит из несправедливости и насылает болезни на тех, кто прошёл мимо, не подав хлеба. Масштаб скромнее, но логика та же: смерть в несправедливости порождает опасность для живых.
Горё в современной культуре
Образ горё стал несущей конструкцией японского хоррора. В фильме «Звонок» («Рингу», 1998, режиссёр Хидэо Наката) Садако Ямамура — женщина, сброшенная в колодец, — действует точно по законам горё: несправедливая смерть, неупокоенный дух, смерть как эпидемия. Роман Кодзи Судзуки, по которому снят фильм, вышел в 1991 году и переосмыслил древний архетип через технологии.
Серия видеоигр «Fatal Frame» (Koei Tecmo, с 2001 года) строит весь геймплей на взаимодействии с горё: фотокамера как ритуальный инструмент умиротворения — изящная модернизация онмёдзи. В аниме «Noragami» (2014) бог Ято прямо работает с духами, застрявшими между мирами из-за неразрешённых обид, — механика горё здесь сюжетообразующая.
Существо, которое стало богом
Горё неудобно для энциклопедии: это не дракон с чёткими характеристиками и не демон с каталогизированными способностями. Это процесс — превращение человеческой боли в природную силу. Исследователь Алан Грэпард («Protocol of the Gods», 1992) описывал японскую религиозность именно через эту идею: граница между мёртвым и живым, между разрушением и защитой — не стена, а мембрана.
Каждый горё напоминает: несправедливость имеет последствия. И лучший способ с ними справиться — признать её.
Источники
- Мурасаки Сикибу. «Гэндзи-моногатари» (ок. 1008). Пер. Т. Соколовой-Делюсиной.
- «Нихон сёки» (720). Пер. Л.М. Ермаковой, А.Н. Мещерякова.
- Grappard, A. G. Protocol of the Gods: A Study of the Kasuga Cult in Japanese History. University of California Press, 1992.
- Ooms, H. Tokugawa Village Practice: Class, Status, Power, Law. University of California Press, 1996.
- Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. Наука, 1976.
- Элиаде М. Сакральное и мирское. МГУ, 1994.
- Leeming, D. The Oxford Companion to World Mythology. Oxford University Press, 2005.
