Лорелея: дева скалы, чей голос опаснее порогов
Рейн у Санкт-Гоарсхаузена сужается до 113 метров — и именно здесь, где течение срывается с подводных камней быстрее всего, лодочники веками теряли управление судном, слыша пение, которого не могло быть. Лорелея — это имя, данное скале высотой 132 метра и духу, якобы живущему на ней, — вошла в немецкий культурный канон стремительно и навсегда, хотя по меркам мифологии она совсем молода.
Честно говоря, в этом и заключается главный парадокс: Лорелею нередко представляют как древнюю народную легенду, хотя первое письменное упоминание относится к 1801 году. Именно тогда Клеменс Брентано опубликовал роман «Годви», где появился образ девы-волшебницы на рейнской скале, сводящей мужчин с ума красотой, а не колдовством. Брентано опирался на реальный топоним и реальные рассказы о гибели рыбаков, но саму деву — придумал. Фольклористы, начиная с братьев Гримм и заканчивая Вильгельмом Херцем (XIX век), потом долго распутывали клубок: что здесь народное, а что литературное.
Как Лорелея обрела голос и облик
Брентановская версия сделала деву скорее ведьмой, обречённой на гибель за свой дар разрушать мужские судьбы. Но по-настоящему образ Лорелеи канонизировал Генрих Гейне — его стихотворение 1824 года («Ich weiß nicht, was soll es bedeuten…») разошлось по всей Европе, а в 1837 году Фридрих Зильхер положил его на музыку, превратив в романс, который немцы и сегодня считают почти народным. В гейневском варианте дева расчёсывает золотые волосы на вершине скалы, поёт — и лодочник не отрывает от неё взгляда, пока волны не поглощают его лодку. Никакого злого умысла: чистая стихийная сила.
Внешность Лорелеи в литературной традиции устойчива: золотые волосы (часто — распущенные, что в немецкой культуре маркировало опасную свободу), бледная кожа, иногда — рыбий хвост, хотя это скорее позднейшее наслоение под влиянием общеевропейской русалочьей иконографии. Главное оружие — голос. Не красота сама по себе, а именно пение, которое рассеивает внимание, когда оно нужнее всего: на быстрой воде, у острых скал.
Кстати, само слово «Лорелей» лингвисты возводят к рейнскому диалекту: «luren» (подстерегать, притаившись) и «ley» (сланцевая скала). Скала-засада — вот исходный смысл топонима, ещё до всяких дев.
Дева на скале: родственницы Лорелеи в разных традициях
Образ поющей водяной соблазнительницы возникает независимо в нескольких культурах — и сравнение выявляет, что именно делает Лорелею особенной.
Греческие сирены (впервые — у Гомера, «Одиссея», около VIII века до н.э.) тоже губят моряков пением, но у них птичьи тела и осознанный охотничий умысел: они поют, чтобы убить. Лорелея не охотится — она просто существует и поёт для себя.
Скандинавская хавфруэ (упоминается в датских балладах XIV–XV веков) — морская дева, которая может как погубить, так и спасти рыбака, если тот проявит уважение. Двойственность здесь принципиальная; Лорелея лишена этой амбивалентности — она не спасает.
Славянская русалка, особенно в южнославянском варианте (вила), тоже связана с водой и пением. Афанасьев в «Поэтических воззрениях славян на природу» (1865–1869) показывал русалок духами утопленниц или природными силами — стихийными, не злонамеренными. Лорелея близка именно к этому типу.
Японская каппа (впервые систематически описана в «Вакан Сансай Дзуэ», 1712 год) — речное существо, утягивающее людей под воду, — меняет пол и форму в зависимости от региона. Пения нет, зато механизм гибели тот же: человек, зачарованный или застигнутый врасплох у воды, тонет.
Пожалуй, ближайшая параллель — шотландские бэн-ши в их речной ипостаси: голос как предвестник гибели, женский образ, сила без намерения причинить вред.
Лорелея в пространстве культуры
Литературный образ Лорелеи оказался удивительно пластичным. Помните деталь о том, что Брентано создал её из воздуха? Именно эта «молодость» мифа позволила последующим авторам переписывать деву без ощущения святотатства.
В поэзии — стихотворение Николауса Ленау (1831) превратило Лорелею в трагическую фигуру, мстящую мужчинам за предательство. В романе Цветочный цикл Зигфрида Лотты Петри (1920-е) она уже феминистская героиня. В музыке — опера Макса Бруха «Лорелея» (1863), либретто к которой начинал писать Эммануил Гейбель; здесь дева получила полноценную любовную историю и мотив мести.
Кинематограф обращался к образу сдержанно, зато аниме и фэнтезийная литература эксплуатируют его активно. В японской игре Fate/Grand Order Лорелея фигурирует как персонаж-саммонер, сохраняющий атрибуты золотых волос и пения. Роман Пэта Ротфусса «Имя ветра» (2007) не называет Лорелею прямо, но образ поющей водяной девы, чьё имя нельзя произносить вслух, очевидно резонирует с рейнским архетипом. Немецкая металл-группа Loreley (основана в 2003 году) и шведская Loreena McKennitt в альбоме «The Book of Secrets» (1997) работают с той же звуковой мифологемой: голос как граница между жизнью и смертью.
Скала без ведьмы
Исследователь мифологии Мирча Элиаде писал о «ложных архаизмах» — образах, которые кажутся древними, потому что апеллируют к архетипическим страхам. Лорелея — идеальный пример. Ей двести с небольшим лет, но она говорит о страхе воды, о власти голоса, об опасности красоты в неподходящем месте так убедительно, что мозг датирует её каменным веком.
Скала над Рейном стоит. Течение там и правда опасное.
Источники
- Брентано, К. «Годви, или Каменное изображение матери». 1801.
- Гейне, Г. «Книга песен». 1827 (стихотворение «Лорелея», 1824).
- Афанасьев, А.Н. «Поэтические воззрения славян на природу». Т. 1–3. 1865–1869.
- Grimm, J., Grimm, W. «Deutsche Mythologie». 1835.
- Элиаде, М. «Аспекты мифа». Пер. с фр. М.: Академический проект, 2000.
- Мелетинский, Е.М. «Поэтика мифа». М.: Наука, 1976.
- Herzе, W. «Der Werwolf: Beitrag zur Sagengeschichte». Stuttgart, 1862.
- Leeming, D. «The Oxford Companion to World Mythology». Oxford University Press, 2005.
