Перхта: дух зимы и смерти в германской мифологии

Перхта: между прялкой и ножом

Зимней ночью, когда метель заметает следы на дороге, самое разумное — сидеть дома и прясть. Именно этого и ждала Перхта от любой женщины. Тех, кто ленился, она потрошила заживо — вынимала внутренности и набивала живот соломой со старым хламом. Мало какое существо германского пантеона сочетало в себе такое домашнее уютное занятие и такую жуткую расплату за нарушение ритуала.

Перхта (также Berchta, Bertha, Berta) — дух зимы и домашнего порядка, почитавшийся преимущественно в Баварии, Австрии и немецкоязычной Швейцарии. Имя, вероятнее всего, восходит к прагерманскому *berhtaz — «блестящий», «сияющий», что немедленно ставит её в компанию к другим «светлым» зимним фигурам, которые по какой-то причине оказываются вовсе не добродушными.

Прялка, живот и двенадцать ночей: ритуальный портрет Перхты

Двойственность Перхты хорошо видна уже во внешнем облике. В одних преданиях она появляется прекрасной белокурой женщиной в серебристых одеждах — отсюда параллель со старонемецким эпитетом «die Schöne» («красавица»). В других — сгорбленной старухой с железным носом, спутанными волосами и единственным огромным ногой (так называемая «гусиная лапа»), которую она прячет под юбкой. Пожалуй, именно эта двусоставность делает её интереснее большинства однозначно злых или однозначно благих духов.

Главный её праздник — ночь Крещения (5–6 января), венчающая двенадцатидневный цикл Раухнэхте («Дымных ночей»). Якоб Гримм (1785–1863) в «Немецкой мифологии» («Deutsche Mythologie», 1835) подробно разбирает этот период: двенадцать ночей после Рождества считались временем, когда Перхта бродит по домам, проверяя прядение. Шерсть должна быть спрядена до конца. Веретено — чистым. Нарушителей она наказывала с той деловитостью, которую обычно приписывают не чудовищам, а скандальным свекровям.

Кстати, она не просто карала нерадивых — она поощряла послушных. В крестьянских семьях Тироля и Штирии до XIX века было принято оставлять на ночь перед Крещением миску каши: Перхта её съедала и оставляла монету. Этот обычай зафиксирован в «Австрийских народных преданиях» Ханса Карлингера (1924).

Мёртвые дети и шествие теней: Перхта как предводительница душ

Параллельно с образом надзирательницы за прядением существует другой, куда более тёмный пласт. Перхта предводительствует «Дикой охотой» — шествием неупокоенных душ, которое проносится над землёй в зимние ночи. Особое место в её свите занимают некрещёные младенцы: считалось, что именно она собирает и ведёт за собой детей, умерших до таинства крещения.

Помните деталь о наказании нерадивых прях? Здесь она приобретает новый смысл. Исследователь Клод Леклутт в работах о европейских «Диких охотах» указывает: один и тот же персонаж нередко совмещал функции хозяйки домашнего ритуала и проводника в мир мёртвых. Граница между наказанием живых и властью над мёртвыми у Перхты подчёркнуто размыта.

В этом контексте интереснее всего читается её связь с Одином — предводителем Дикой охоты в скандинавской традиции. Фраза «Furious Host» («Неистовая рать»), которую Якоб Гримм разбирает в той же «Немецкой мифологии», объединяет германоязычные образы под одним архетипом: дух-вожак, ночь, зима, мёртвые.

Сестра, соперница, отражение: кросс-культурные параллели с Перхтой

Перхта не одинока среди зимних духов-надзирательниц.

Ближайшая родственница — Холле (Хольда, Holle), почитавшаяся в Центральной и Северной Германии. Сказка братьев Гримм «Госпожа Метелица» («Frau Holle», 1812) фиксирует тот же сюжет: прилежную девушку награждают, ленивую наказывают. Холле, впрочем, мягче: она не вспарывает животы. Обе богини, по мнению Лутца фон Паддельбрека, восходят к одному архетипу зимней хозяйки.

На другом конце Европы обитает Баба-Яга из восточнославянской традиции, зафиксированная в сборнике А.Н. Афанасьева (1855–1863). Она тоже проверяет гостей на соответствие ритуальным нормам, тоже стоит на границе между миром живых и мёртвых, тоже карает и награждает по собственным непрозрачным критериям.

Финская Лоухи из «Калевалы» (записана Элиасом Лённротом в 1835 году) демонстрирует ту же амбивалентность: могущественная хозяйка Похьолы, одновременно враждебная и способная на сделки, управляет судьбами смертных через испытания и задания.

Из совсем других широт — японская Яма-уба, горная ведьма-старуха из эдосской литературы (XVII–XVIII вв.). Она пожирает путников, но в ряде версий кормит голодных и помогает заблудившимся. Граница между поеданием и кормлением, наказанием и поощрением — та же зыбкость, что и у Перхты.

Перхта в современной культуре

Долгое время Перхта оставалась персонажем региональным, почти фольклорным курьёзом. Это изменилось.

В сериале «Гримм» («Grimm», NBC, 2011–2017) Перхта появляется под именем Блютбад, хотя создатели неоднократно используют образы, напрямую восходящие к баварскому фольклору. Роман «Дочери Дикой охоты» Анджелы Слаттер (2012) строит сюжет вокруг женских духов зимы, и Перхта читается в нескольких персонажах без прямого называния имени.

В игре «Apotheon» (Alien Trap, 2015) механика «зимних инспекций» обыгрывает мотив наказания за нарушение ритуала, хотя в антураже греческой мифологии. Настольная игра «Folklore: The Affliction» (2017) включает Перхту в пантеон тёмных европейских духов и подробно воспроизводит её атрибуты — нож и прялку.

Впрочем, самый любопытный случай — не фэнтези. Ежегодные «шествия Перхт» (Perchtenlaufen) в Зальцбурге и Тироле, зафиксированные ещё в XVI веке и не прекращавшиеся до наших дней, сами по себе стали туристическим медиапродуктом: их снимают, тиражируют, обсуждают как живую традицию.

Прялка, оставленная в темноте

Перхта умещает в одном образе то, что мы привыкли разносить по разным категориям: она хозяйка и призрак, мать неупокоенных душ и инспектор домашнего хозяйства. Нож в её руке — не символ зла, а инструмент нарушенного договора. Именно это делает её страшнее большинства чудовищ: она не охотится на людей, она лишь требует выполнения того, что было обещано. А обещание — спрясть пряжу, пока зима не кончилась — казалось таким простым.

Источники

• Grimm, Jacob. Deutsche Mythologie. Göttingen, 1835.
• Афанасьев, А.Н. Народные русские сказки. Москва, 1855–1863.
• Karлinger, Hans. Österreichische Volkssagen. Wien, 1924.
• Lecouteux, Claude. Phantom Armies of the Night: The Wild Hunt and the Ghostly Processions of the Undead. Inner Traditions, 2011.
• Мелетинский, Е.М. Поэтика мифа. Москва: Наука, 1976.
• Гримм, братья. Kinder- und Hausmärchen («Сказки»). Берлин, 1812.
• Leeming, David A. The Oxford Companion to World Mythology. Oxford University Press, 2005.