Таоу: чудовище, которому страх не нужен
Среди существ китайского бестиария есть одно, чья природа ставила в тупик даже средневековых толкователей. Таоу — тигроподобный демон с человеческим лицом — не охотится за жертвами и не крадёт души: он нападает на собственный страх, пожирает страдание и боль, превращая их в пищу.
Визуальный облик Таоу нарочито гибридный. Тело крупного хищника — предположительно тигра или барса — увенчано лицом человека. Клыки выдаются вперёд, глаза горят ровным светом без зрачков. «Шань хай цзин» («Книга гор и морей», около III–II вв. до н.э.) помещает его в горные пустоши на западе мифической ойкумены, среди существ, которые сами по себе нарушают любую таксономическую границу. Впрочем, именно такое пограничье — между человеком и зверем, между миром живых и тем, что за ним, — и есть родная среда для Таоу.
Похожие статьи
Голод Таоу и его природа
Чем питается это существо — вопрос, на который источники отвечают по-разному. Одни тексты называют его пожирателем страха: Таоу чует испуг человека на расстоянии нескольких ли и движется на запах, как хищник — на кровь. Другие версии говорят о поедании болезней и телесной боли: демон облизывает раны, высасывая хворь вместе с болью, что делает его амбивалентной фигурой — скорее жутковатым целителем, нежели убийцей. Пожалуй, именно эта двойственность и сделала Таоу устойчивым образом в народной демонологии: он страшен, но не враждебен человеку по умолчанию.
Исследователь китайской мифологии Юань Кэ в своей работе «Мифы древнего Китая» (1950) обращал внимание на то, что многие существа «Шань хай цзин» действуют не как персонажи нарратива, а как маркеры пространства. Таоу — один из них: его присутствие обозначает место, где мирское переходит в опасное, где обычные правила поведения теряют силу. Здесь не сражаются и не торгуются — здесь либо проходят быстро, либо остаются навсегда.
Региональные вариации образа существенно расходятся. В провинции Сычуань фольклорные предания XIX века описывали похожее существо как духа-покровителя горных перевалов: страшного на вид, но отпугивающего злых демонов от путников. В прибрежных районах, кстати, образ смешался с представлениями о морских чудовищах — человеколикий зверь появился в историях о кораблекрушениях, где он собирает не тела утопленников, а их посмертный ужас. Граница между злым духом и защитным демоном у Таоу принципиально размыта — и это не случайная деталь, а ключ к пониманию всей системы.
Параллели Таоу в мировой демонологии
Образ человеколикого зверя, поглощающего человеческие эмоции или боль, в мировой мифологии воспроизводится удивительно устойчиво.
Индийская Алукарна из поздних пуранических текстов (около V–VII вв. н.э.) — существо с телом льва и человеческой головой, которое обитает на перекрёстках и питается тревогой путников. Схожая функция «пожирателя страха» сближает её с Таоу, хотя индийский демон действует в более разработанной ритуальной системе устранения злых предзнаменований.
Египетская Амат — (буквально «пожирательница») с головой крокодила, передом льва и задом гиппопотама — поглощает сердца умерших, не прошедших суд Осириса. Здесь пожирание тоже связано с эмоциональным остатком жизни, хотя Амат действует в строго эсхатологической роли, а не в мирском пространстве. Исследователь Манфред Луркер в «Словаре богов и символов» (1989) именно Амат называет архетипическим примером «пожирающего демона»: существа, устраняющего не тело, а его духовный след.
Японский Нуэ — тоже составной хищник с обезьяньей головой, телом енота, лапами тигра и хвостом змеи. Согласно «Хэйкэ моногатари» (XIII в.), его крик вызывал болезнь у императора Коноэ в 1153 году. Нуэ действует через звук и присутствие, а не через непосредственное нападение — опять-таки тактика влияния через страх, а не через физическое уничтожение жертвы.
Меньше известный европейский аналог — бретонский Анку, смерть-жнец, в некоторых вариантах описываемый с животными чертами. Он забирает не тело, а волю к жизни. Связь с Таоу здесь слабее, но параллельный принцип «нематериального поглощения» присутствует.
Таоу в современной культуре
В западном медиапространстве Таоу практически не представлен — это один из наименее экспортированных образов китайского бестиария. Тем не менее несколько заметных проявлений существуют.
Видеоигра «Jade Empire» (BioWare, 2005) строится на фундаменте китайской демонологии и включает ряд существ, явно восходящих к «Шань хай цзин»: среди монстров узнаётся тип человеколикого хищника — прямого потомка Таоу в игровой эстетике. В аниме-сериале «Hozuki no Reitetsu» (2014) персонажи-демоны дробно воспроизводят китайскую классификацию существ потустороннего мира, и Таоу там упоминается в контексте демонов-поглотителей. Роман Гэн Хуэя «Пустынная гора» (2018) — малоизвестный за пределами Китая, но ценный для поклонников жанра — использует образ Таоу как метафору депрессии: существо, питающееся тревогой героя и тем самым обозначающее её как нечто осязаемое, отдельное от человека. Помните деталь о двойственности Таоу как целителя и хищника? Именно эта черта сделала образ пригодным для такой интерпретации.
Страх, ставший пищей
Таоу — это демон, которого почти невозможно победить в бою, потому что чем сильнее тебе страшно, тем сильнее он. Это не метафора в современном психологическом смысле — это буквальная космология: мир, в котором человеческие состояния имеют вес, запах и питательную ценность для существ иного порядка. Такая картина мира не пугает и не обнадёживает — она просто устроена иначе. И Таоу в ней занимает место не злодея и не защитника, а природной силы, которая существует независимо от человеческих оценок.
Источники и литература
- Юань Кэ. «Мифы древнего Китая». — М.: Главная редакция восточной литературы, 1987.
- «Шань хай цзин» («Книга гор и морей»). Пер. Э. М. Яншиной. — М.: Наука, 1977.
- Луркер М. «Словарь богов, богинь, дьяволов и демонов». — М.: Республика, 1999.
- Яншина Э. М. «Формирование и развитие древнекитайской мифологии». — М.: Наука, 1984.
- Leeming D. A. «A Dictionary of Asian Mythology». — Oxford University Press, 2001.
- Кравцова М. Е. «Мировая художественная культура. Китай». — СПб.: Лань, 1999.