Алёша Попович: богатырь хитрости и удачи
Есть деталь, которая сбивает с толку даже знатоков: в старейших записях былины Алёша Попович побеждает Тугарина Змеевича не мечом, а молитвой о дожде — небесная вода намочила бумажные крылья чудовища и опустила его на землю.
Среди трёх богатырей русского эпоса — Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича — последний стоит особняком. Не силой богат, не благородством происхождения. Сын ростовского попа (отсюда и прозвище) берёт смекалкой, дерзостью и редкостной способностью выигрывать там, где прямой бой обречён. Пожалуй, именно эта черта делает его образ живее прочих: в нём меньше монументальности и больше человеческого азарта.
Похожие статьи
Алёша Попович против Тугарина: как читать эту былину
Центральный сюжет, вокруг которого выстроен эпический образ богатыря, — поединок с Тугарином Змеевичем. Былина «Алёша Попович и Тугарин Змеевич» дошла до нас в десятках вариантов, записанных главным образом в XIX веке; кропотливую сводную работу с текстами провёл фольклорист Александр Фёдорович Гильфердинг (сборник «Онежские былины», 1873). Действие разворачивается при дворе князя Владимира: Тугарин сидит рядом с княгиней, ведёт себя как хозяин, и никто из дружины не смеет слова сказать. Алёша — смеет. Он дразнит чудовище, сравнивает его с объевшейся собакой, вызывает на поединок. Хитрость с дождём и бумажными крыльями — не трусость, а точный расчёт: убрать преимущество противника, прежде чем атаковать.
Имя «Тугарин Змеевич» исследователи возводят к половецкому хану Тугоркану, погибшему в 1096 году. Академик Всеволод Миллер в конце XIX века предложил эту интерпретацию, и она до сих пор остаётся наиболее убедительной: степной враг в народной памяти сросся с образом дракона, получил чешую и крылья — и стал достойным противником для богатыря.
Ростов Великий и другие корни
Алёша Попович связан с Ростовом устойчивее, чем любой другой богатырь со своим городом. В Ярославле (исторически тесно связанном с Ростовской землёй) эта связь ощущается особенно: здесь Алёша Попович воспринимается как свой, местный герой, а не заезжий богатырь при киевском дворе. Летопись упоминает ростовца Александра Поповича, павшего в битве на реке Сить в 1238 году, — хотя прямое отождествление летописного воина с эпическим богатырём остаётся дискуссионным.
Кстати, само прозвище «попович» несло в средневековой Руси двоякий смысл: сын священника находился между сословиями, не дворянин и не простолюдин, что идеально объясняет пограничное положение Алёши в богатырской иерархии. Он — вечно младший, вечно немного чужой среди равных.
Богатырский треугольник: Илья, Добрыня и Алёша
Представление об Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алёше Поповиче как о едином троическом целом сложилось, впрочем, не в эпоху Владимира Красного Солнышка, а значительно позже — в процессе литературной обработки фольклора. В ранних записях XVII–XVIII веков богатыри действуют порознь; систематизация началась с публикации Кирши Данилова («Древние российские стихотворения», около 1804 года).
В этом треугольнике распределение ролей почти геометрически точно. Илья Муромец — сила и правда, крестьянский заступник. Добрыня Никитич — благородство и дипломатия, боярское достоинство. Алёша — ум, авантюризм, порой граничащий с беспринципностью. Помните деталь о том, что он победил Тугарина хитростью, а не в честном бою? В нескольких вариантах былин именно этот приём вызывает косые взгляды других богатырей. Эпос не идеализирует Алёшу — и это честно.
Отношения с Добрыней Никитичем в текстах особые. Существует целый цикл, где Алёша распускает слух о гибели Добрыни и сватается к его жене Настасье Микулишне — поступок, мягко говоря, сомнительный. Добрыня возвращается вовремя. Алёша посрамлён, но не изгнан: эпос прощает своим героям многое.
Эхо в других традициях: хитрый воин мира
Образ богатыря, берущего не силой, а умом, встречается в эпических традициях повсюду.
Одиссей у Гомера — самый очевидный аналог: герой, чья главная добродетель — «многохитрость», метис. Ахилл сильнее, Аякс мощнее, но именно Одиссей решает исход Троянской войны деревянным конём. Разница в том, что греческий эпос делает хитрость однозначной доблестью; славянский — колеблется.
Локи скандинавской «Старшей Эдды» (записана около 1270 года Снорри Стурлусоном и анонимными предшественниками) — тоже трикстер среди богатырей, но его хитрость постепенно съедает его изнутри. Алёша до такого распада не доходит: он остаётся в границах своей дружины.
В тюркском эпосе «Алпамыш» хитрость героя при освобождении из плена структурно близка к схеме «богатырь-обманщик», знакомой по Алёше. Исследователь Виктор Жирмунский указывал на глубинное родство тюрко-славянских эпических мотивов.
Японский Ёсицунэ из «Повести о доме Тайра» (XIII век) — полководец, побеждающий за счёт нестандартных решений там, где традиционный кодекс требует прямого столкновения. Его судьба трагичнее, чем у Алёши, но структура героизма та же.
Алёша Попович в современной культуре
Анимационный фильм студии «Мельница» «Алёша Попович и Тугарин Змей» (2004) сделал богатыря главным персонажем целой франшизы. Образ получился сознательно травестированным: молодой, самонадеянный, смешной — но в финале настоящий.
В видеоигре «Князь» (серия 2002–2003 годов, «Акелла») Алёша фигурирует как один из ключевых персонажей, встроенных в историческую мифологию Древней Руси. Игра предлагала игроку взаимодействовать с богатырями как с живыми участниками событий, а не декорациями.
Роман Юрия Никитина «Трое из леса» и более поздний цикл «Княжеский пир» переосмысляют троицу богатырей в духе авторской фэнтези, намеренно деконструируя их эпическую непогрешимость — Алёша там особенно узнаваем именно своей ненадёжной харизмой.
Зачем нам нужен этот богатырь
Алёша Попович выжил в народной памяти не потому, что был лучшим. Он выжил потому, что был настоящим — со своими слабостями, хитростями и неловкими поступками. Эпос мог бы создать трёх безупречных рыцарей. Он создал двух — и одного человека.
Источники и литература
- Гильфердинг А. Ф. Онежские былины. — СПб., 1873.
- Данилов Кирша. Древние российские стихотворения. — М., 1804 (переизд. 1977).
- Миллер В. Ф. Очерки русской народной словесности. — М., 1897–1910.
- Жирмунский В. М. Тюркский героический эпос. — Л., 1974.
- Пропп В. Я. Русский героический эпос. — Л., 1955.
- Мелетинский Е. М. Происхождение героического эпоса. — М., 1963.
- Leeming D. A. The Oxford Companion to World Mythology. — Oxford, 2005.