Тугарин Змеевич: враг из степи, чудовище с хлебными крыльями
Бумажные крылья — вот в чём слабость одного из самых грозных противников русского богатырства. Стоит пойти дождю, и чудовище падает камнем вниз, беспомощное, как намокший лист.
Тугарин Змеевич врывается в русские былины со всей яростью кочевника: огромный, жирный, с ртом до ушей и чёрным дымом вместо дыхания. Ни в одном другом образе вражеской угрозы народный эпос не сохранил столь ясного отпечатка исторической памяти — памяти о степных набегах, половецких ханах и тех столетиях, когда граница Руси была живой и кровоточащей.
Похожие статьи
Облик и повадки Тугарина Змеевича
Былинный Тугарин — не дракон в европейском смысле. Он ближе к чудовищному человеку, чем к рептилии. Тело у него огромное и тучное; за столом у киевского князя он занимает место целого посольства, лебедей глотает целиком, а каравай хлеба засовывает в рот одним куском. Богатырских коней ест. За прекрасной Апраксией тянется лапами прямо при дворе, не стесняясь.
Крылья — бумажные или «бумажны» в оригинальных текстах — деталь, которая кажется странной ровно до момента, когда понимаешь её смысл. Пожалуй, это и есть самая точная метафора степной угрозы: страшная только при сухой погоде, при попутном ветре, при стечении обстоятельств. Дождь — и угроза рассыпается. Алёша Попович молится о дожде, небо отзывается, и Тугарин оказывается беспомощным.
Огонь он тоже мечет — из пасти или с помощью оружия, трактовки расходятся. Исследователь Владимир Пропп («Русский героический эпос», 1958) считал, что огненные атрибуты Тугарина — след архаичного змееборческого мифа, наложившегося на вполне конкретный исторический образ.
Тугарин Змеевич и Алёша Попович: схватка как сюжетный архетип
Главный поединок, который закрепила за образом традиция, — это схватка Тугарина с Алёшей Поповичем. Алёша берётся за дело хитростью: кричит, что за спиной у чудовища целое войско. Тугарин оглядывается — и в этот момент теряет голову, буквально. Ростовский попович справляется не силой, а смекалкой, и народный эпос явно ценит это выше прямой богатырской мощи.
Былина «Тугарин Змеевич» — Алёша Попович здесь центральная фигура, а не Илья Муромец или Добрыня — зафиксирована в десятках вариантов. Собиратели XIX века, Кирша Данилов (сборник 1804 года) и позднее Александр Гильфердинг («Онежские былины», 1873), записали версии из разных регионов: архангельские, олонецкие, сибирские. Версии различаются деталями — где-то Тугарин летит верхом на огнедышащем коне, где-то сам обладает крыльями, — но исход один.
Кстати, у Алёши в этих сюжетах явно есть архетипическая черта трикстера. Он побеждает не тогда, когда бьётся честно, а тогда, когда обманывает. Это роднит его с целым рядом героев мировой мифологии, где победитель чудовища — не богатырь, а хитрец.
Исторические корни: степь за образом
Большинство исследователей связывают имя «Тугарин» с тюркским «тугар» или с именем половецкого хана Тугоркана, умершего в 1096 году. Фёдор Буслаев (статьи 1860-х годов) первым систематизировал эту параллель, указав на совпадение хронологии: расцвет эпических сказаний о Тугарине приходится как раз на эпоху максимального давления половцев на южные рубежи Киевской Руси.
Помните деталь о хлебных крыльях? Она может объясняться иначе: «бумажные» в старом значении — «хлопчатобумажные», то есть крылья из ткани, паруса кочевых шатров. Образ становится ещё точнее.
«Змеевич» в имени — отчество, а не видовой признак. Отец-Змей за кадром: он не появляется в сюжете, но родство с хтоническим началом закреплено в самом имени, как родовая метка.
Близкие образы в других традициях
Тугарин — не уникален. Схожие фигуры бродят по эпосам всей Евразии.
Горыня, Дубыня, Вертогор — русские же богатыри-антагонисты, несущие в себе черты природных стихий. Рядом с Тугарином они выглядят менее «политическими» и более «природными», однако функция у них схожая: воплощение угрозы, которую нужно преодолеть.
Змей Горыныч — ближайший родственник внутри самой славянской традиции. Трёхголовый, огнедышащий, похищающий людей. Фольклорист Елена Левкиевская в работах о низшей мифологии славян разграничивала их: Горыныч — существо природного хаоса, Тугарин — существо исторической угрозы.
Иллуянка — хеттский дракон из текстов II тысячелетия до н.э., которого побеждают хитростью, напоив допьяна. Параллель со схваткой Алёши разительная: обман как единственный путь к победе над существом, сильнее богатыря физически.
Фафнир из скандинавской традиции — дракон, охраняющий сокровища и убитый Сигурдом («Старшая Эдда», записана около 1220 года). Здесь уже сила преобладает над хитростью, но мотив дракона как чудовища с конкретной слабостью — тот же.
Аждаха — дракон тюркско-персидской мифологии. Учитывая тюркские корни самого имени Тугарин, параллель выглядит не просто формальной, а исторически обоснованной: образ мог мигрировать вместе с кочевниками.
Тугарин Змеевич в культуре после эпоса
Образ оказался цепким. В XIX веке его подхватила литература: Константин Аксаков написал поэму «Алёша Попович» (1840), где Тугарин — уже романтический злодей с имперским масштабом.
В XX веке Тугарин перекочевал в советскую анимацию. Мультфильм «Алёша Попович и Тугарин Змей» студии «Мельница» (2004) превратил его в комедийного злодея — громкого, самовлюблённого, с армией прихлебателей. Дети, выросшие на этом мультфильме, воспринимают Тугарина именно таким.
В компьютерной игре «Князь: Легенды Лесной Страны» (2002) Тугарин — один из центральных боссов, сохранивший огнедышащую природу. А Виктор Калашников в романе «Богатырская застава» (1990-е) вернул ему исторический контекст, сделав образ куда более мрачным.
Чудовище как зеркало
Тугарин Змеевич интересен именно этой двойственностью: он и сказочный дракон, и конкретный исторический страх, и воплощение чужого уклада — сидящего за столом князя и пожирающего его хлеб. Народная память выбрала точный образ. Самая страшная угроза — не та, что штурмует ворота, а та, что уже за столом.
Источники
- Пропп В.Я. Русский героический эпос. — Л.: ЛГУ, 1958.
- Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. — СПб., 1873.
- Данилов К. Древние российские стихотворения. — М., 1804.
- Буслаев Ф.И. Народная поэзия: исторические очерки. — СПб., 1887.
- Левкиевская Е.Е. Мифы русского народа. — М.: Астрель, 2000.
- Leeming D.A. A Dictionary of Asian Mythology. — Oxford University Press, 2001.
- Мелетинский Е.М. Герой волшебной сказки. — М.: Наука, 1958.