Дрекавац: крик из ночной темноты
Есть крик, который балканские крестьяне узнавали мгновенно — ещё не видя источника, уже зная: лучше уйти с дороги. Дрекавац (от сербохорватского дрекати — «орать», «вопить») — существо, чьё имя говорит само за себя: не форма, не облик, а звук. Именно он, а не внешность, делал эту тварь по-настоящему опасной.
Что касается облика — здесь начинается интересное. Единого образа у дрекаваца нет. В одних сербских записях XIX века это нечто худое, вытянутое, передвигающееся рывками. В боснийских преданиях — существо с несоразмерно большой головой, которое скачет на задних лапах. В словенских вариантах описывают что-то похожее на ребёнка, но вывернутое «не так», с пустыми глазами. Пожалуй, именно эта текучесть образа точнее всего передаёт суть: дрекавац — это скорее категория страха, чем конкретный монстр.
Похожие статьи
Откуда берётся дрекавац: мёртвые, которых не отпустили
Согласно широко распространённым сербским поверьям, зафиксированным этнографом Веселином Чайкановичем (1881–1946) в сборнике «Речник српских народних веровања о биљкама» и смежных трудах, дрекавац появляется из душ нехристианских покойников. Прежде всего — некрещёных младенцев, умерших до таинства. Им закрыт путь ни туда, ни обратно. Они застревают.
Это не уникальная для Балкан идея. Впрочем, здесь она приобрела особую остроту: народный католицизм и православие Балканского полуострова были плотно сшиты с языческим субстратом, и граница между «правильно умершим» и «неупокоенным» воспринималась буквально — как разница между безопасным соседом и угрозой в ночном поле. Кричащий голос дрекаваца слышали обычно ночью, у рек, на кладбищах, у дорог между сёлами. Услышать его — предвестие смерти в семье. Или болезни скота. Чаще — и того и другого.
Первые систематические записи о дрекаваце появляются в фольклорных сборниках середины XIX века. Вук Стефанович Караджич (1787–1864) фиксирует родственные поверья о душах некрещёных детей, хотя само слово «дрекавац» в его текстах встречается реже, чем в позднейших этнографических записях.
Дрекавац ночью: анатомия встречи
Представьте: зимой, после полуночи, человек идёт через поле. Снег скрипит. И вдруг — детский плач, который срывается в вой, потом в визг, потом в что-то, для чего у сербского языка нет точного слова. Близко. Потом — сразу с другой стороны.
По большинству описаний, дрекавац не нападает физически — он преследует звуком. Одни источники говорят, что встреча с ним вызывает болезнь (иногда специфически описанную как «иссыхание»). Другие — что человек теряет рассудок. Третьи настаивают: достаточно услышать крик в определённое время года (обычно указывают двенадцать дней от Рождества до Богоявления — так называемые «некрштени дни», «некрещёные дни») — и жди беды.
Кстати, само понятие «некрещёных дней» замечательно само по себе: это период, когда, по народным поверьям, некрещёные духи получают особую свободу передвижения. Дрекавац в это время особенно активен. Защита — молитва, освящённая вода, соль. Иногда советовали не оглядываться на крик: оглянулся — существо получало над тобой власть.
Родственники по страху: кросс-культурные параллели дрекаваца
Существа, рождённые из душ умерших без обряда, встречаются в мифологиях с пугающей регулярностью — что само по себе говорит о чём-то важном в человеческой психологии.
Греческие аорои («несвоевременно умершие») — духи тех, кто погиб молодым или без погребения, — бродили между мирами живых и мёртвых. Платон в «Федоне» (IV век до н.э.) описывал их как неприкаянные души, прикованные к земле. Разница с дрекавацем — аорои не обязательно злобны, скорее несчастны.
Японский гаки (голодный дух) тоже возникает из нарушенного погребального обряда или греховной жизни. Однако гаки мучается сам, тогда как дрекавац мучает других — принципиальное различие в логике.
Ближе по духу — ирландские changeling, подменыши. Они тоже связаны с некрещёными или умершими детьми, тоже издают неправильные звуки, тоже нарушают границу между миром семьи и потусторонним. Помните деталь о «текучести» облика дрекаваца? У подменышей та же черта.
Наконец, литовские Velnias в своей демонической ипостаси и польские Płaksa (духи плачущих некрещёных детей) — прямые этнографические кузены дрекаваца, общий праславянский субстрат которых прослеживает Александр Гейштор в «Митологии Словян» (1982).
Дрекавац в современной культуре
Существо долгое время оставалось в тени более «раскрученных» балканских монстров — вурдалака, вилы — но в последние десятилетия ситуация изменилась.
В 2014 году сербский хоррор-фильм «Клетва» (Kletva) использует дрекаваца как центральный образ: режиссёр намеренно оставляет существо почти невидимым, работая исключительно со звуком — что, пожалуй, самое верное из возможных решений. В компьютерной игре The Witcher 3: Wild Hunt (2015) CD Projekt RED включает дрекаваца в бестиарий как отдельную категорию нежити, населяющей болота и заброшенные деревни. Игровое описание довольно точно воспроизводит фольклорный источник: некрещёный ребёнок, вой, ночные поля. Кроме того, дрекавац появляется в романе Милорада Павича «Хазарский словарь» (1984) как один из фоновых образов балканской демонологии — мимолётно, но точно.
Крик как памятник
Дрекавац не убивает мечом и не пьёт кровь. Он кричит. В этом — вся его власть и весь его смысл. Это существо, которое балканская деревня создала для самого невыносимого страха: ребёнок, умерший без имени, без обряда, без места в мире. Крик дрекаваца — это не угроза напасть. Это требование быть услышанным. Что, если вдуматься, страшнее любых когтей.
Источники
- Чайканович В. Речник српских народних веровања о биљкама. Београд, 1985.
- Кaраджич В.С. Српски рјечник. Беч, 1818; Живот и обичаји народа српскога. Беч, 1867.
- Гейштор А. Митологиа Словян (Mitologia Słowian). Варшава, 1982.
- Раденковић Љ. Народна бајања код Јужних Словена. Београд, 1996.
- Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Москва, 1865–1869.
- Мелетинский Е.М. Мифологический словарь. Москва, 1990.