Один не ел. Никогда. За всё время правления Асгардом верховный бог скандинавского пантеона отдавал свою долю пиршественного стола двум волкам — и этого было достаточно. Гери и Фреки, мифические волки-спутники Одина, получали всё мясо, пока сам хозяин довольствовался лишь вином. Этот факт, зафиксированный в «Прозаической Эдде» Снорри Стурлусона (около 1220 года), переворачивает привычное представление о пире богов: верховное существо, питающееся виноградной лозой, а не кровью врагов.
Имена говорят сами за себя. «Гери» переводится как «жадный» или «алчный», «Фреки» — «прожорливый». Оба слова восходят к протогерманским корням, связанным с ненасытностью. Лингвист Рудольф Симек в своём «Словаре северной мифологии» (1993) указывает, что подобная именная семантика типична для древнескандинавских существ, чья функция вписана прямо в название — как у волка Фенрира или змея Нидхёгга. Впрочем, за прозрачной этимологией скрывается нечто большее, чем просто характеристика аппетита.
Первоисточников немного. Честно говоря, это одна из тех пар скандинавской мифологии, которые упомянуты вскользь — и именно поэтому так интригуют. Снорри Стурлусон в «Гримнисмале» («Речах Гримнира») — одном из стихотворных разделов «Старшей Эдды», записанной в XIII веке, — вкладывает в уста Одина такие строки:
Гери и Фреки кормит неустанно / бог-победитель, вождь войска; / но одним лишь вином / вооружённый Один живёт вечно.
Это единственный развёрнутый фрагмент. В «Прозаической Эдде» Снорри пересказывает тот же эпизод в главе «Гюльфагиннинг», добавляя, что волки всегда находятся рядом с Одином. Больше — тишина. Никаких подвигов, никаких отдельных мифов, никаких сражений. Гери и Фреки существуют как неотделимые атрибуты.
Это само по себе значимо. Исследователь мифологии Хильда Эллис Дэвидсон в работе «Gods and Myths of Northern Europe» (1964) предположила, что пара волков функционирует как расширение личности Одина: они — его голод, его хищность, его воинская природа, вынесенная вовне. Один отдаёт им физическую потребность в пище и остаётся чистым духом, богом магии и мудрости, которому достаточно виноградного сока. Эта интерпретация превращает Гери и Фреки из простых питомцев в нечто похожее на психологический дублет.
Норвежский учёный Бьёрн Квиделанд, анализируя роль животных-спутников в нордическом фольклоре, дополнял эту картину: волки при Одине появляются в контексте Вальхаллы — чертога павших воинов. Они присутствуют там не как охранники и не как охотники. Их место — рядом с троном, у ног вождя.
Вальхалла — не просто загробный дворец. Это военный лагерь вечности, где эйнхерии (павшие воины) каждый день бьются насмерть, а к вечеру воскресают и садятся пировать. Именно в этом контексте появляются Гери и Фреки: они принимают мясо со стола самого Одина, пока воины едят варёную свинину из котла.
Здесь важна деталь, которую легко пропустить. Один кормит волков не объедками — он отдаёт им свою порцию целиком. В германской воинской культуре того времени подобный жест означал признание: вождь кормит своих ближайших соратников прежде себя. Волки занимают место, которое в человеческом воинском братстве заняли бы лучшие дружинники.
Впрочем, волк в скандинавской традиции вообще неоднозначен. С одной стороны — Фенрир, чудовище, которое сломает цепи в Рагнарёк и проглотит Одина. С другой — Гери и Фреки, верные спутники того же Одина. Эта двойственность не противоречие, а отражение того, как скандинавы понимали хищника: страшный враг и надёжный союзник одновременно, в зависимости от того, на чьей он стороне. Именно поэтому Один, бог, теснее всего связанный с волчьей природой, держит при себе сразу двух таких зверей.
Гери и Фреки — не единственные животные-спутники Одина, и рассматривать их в изоляции значит упускать архитектуру образа. Рядом с верховным богом — ворон Хугин («мысль») и Мунин («память»), восьминогий конь Слейпнир. Каждый из них покрывает одну грань: вороны — разведка и знание, конь — перемещение между мирами. Волки покрывают оставшееся — инстинкт, охоту, войну.
Исследователь Энтони Фолкс, издавший критический текст «Прозаической Эдды» в 1987 году, обратил внимание на то, что весь этот зверинец Одина функционирует как единая система: ни один элемент не дублирует другой. Гери и Фреки занимают нишу, которую вороны и конь закрыть не могут — нишу телесного, плотского, звериного.
Кстати, именно этим объясняется странность с едой. Вороны улетают каждое утро и возвращаются с новостями — они символы разума. Волки остаются у трона и получают мясо — они символы тела. Один, отдавая им пищу, как бы передаёт свою телесность на аутсорс и остаётся чистым сознанием. Пожалуй, это один из самых изощрённых теологических образов во всей «Эдде».
Мотив волков-спутников у верховного божества не уникален для скандинавской мифологии. Здесь гери и фреки попадают в широкую параллельную традицию.
Греция и Рим. Волк — священное животное Аполлона (лат. Apollo Lykeios, «волчий Аполлон»). Культ волка в Ликии, по всей видимости, отражал представления о солнечном боге-охотнике, чей зверь бежит рядом с колесницей. Параллель с Одином — тоже богом, связанным с путешествием и светом особого рода (не солнечного, но интеллектуального) — не прямая, но структурно схожая.
Индия. В ведийской традиции Рудра — предшественник Шивы — именуется «владыкой зверей» и окружён дикими животными. Его связь с волками и собаками зафиксирована в «Атхарваведе». Шива позднее наследует этот зверинный аспект, хотя у него это скорее тигр.
Тюркский и монгольский мир. В степных традициях волк — прародитель и покровитель воинского рода. Тюркский каганат считал серого волка (Бёрте-Чино) первопредком. Волк здесь не просто спутник бога — он сам почти бог. Это более радикальная позиция, чем скандинавская, где Гери и Фреки всё же остаются при Одине, а не равны ему.
Славяне. Волк в восточнославянской традиции — существо пограничное, связанное с «тем светом» и лешим. Функционально он ближе к Фенриру, чем к Гери и Фреки: скорее угроза, чем союзник. Хотя в ряде быличек, собранных Афанасьевым в «Народных русских сказках» (1855–1863), волк служит герою — и тогда структура напоминает эддическую пару.
Пара волков Одина — не самые известные персонажи скандинавского пантеона, и поп-культура относится к ним соответственно: чаще как к фону, реже как к самостоятельным героям.
В комиксах Marvel (серия «Thor», с 1962 года) Один появляется с волками эпизодически — художники включают их в батальные сцены Асгарда, однако имена Гери и Фреки там используются непоследовательно. Кинематографическая вселенная Marvel обходится без них почти полностью: в фильмах серии «Thor» (2011–2022) волки замещены другими атрибутами Одина.
Куда серьёзнее к паре подошёл Нил Гейман в романе «Американские боги» (2001). Там Один появляется вместе с волками как часть его истинной природы, скрытой под человеческой маской — Гейман намеренно вплетает эддические атрибуты в современный нарратив, и Гери с Фреки читаются как призраки за плечом главного антагониста.
В видеоигре «God of War: Ragnarök» (2022, Santa Monica Studio) волки Одина присутствуют в окружении бога — разработчики скрупулёзно воссоздавали атрибутику на основе скандинавских источников, и пара появляется в ключевых сценах. Игра вообще стала одним из самых детально проработанных медиавоплощений «Эдды».
В настольной ролевой игре «Vampire: The Masquerade» (White Wolf, с 1991 года) есть клан Gangrel, символика которого восходит к волку и Одину — Гери и Фреки там не названы напрямую, но архетип воинских волков-спутников прочитывается.
Наконец, в литературе — роман Йохана Эгеркранса «Norse Gods» (2015), богато иллюстрированный шведский пересказ эддических мифов, представляет волков максимально близко к источнику: просто, точно и без лишних домыслов.
Вернёмся к тому, с чего начали. Один не ел. Он отдавал пищу волкам — и в этом жесте умещается весь его образ: бог, который отказывается от телесного ради духовного, но не отрицает телесное, а воплощает его в ком-то другом. Гери и Фреки — не просто мифические волки при троне. Они часть Одина, та часть, которая рычит, рвёт мясо и никогда не насыщается.
Скандинавская мифология не даёт им подвигов и не наделяет их речью. Они не спасают богов и не участвуют в Рагнарёке — по крайней мере, источники об этом молчат. Но именно это молчание работает: волки присутствуют там, где слова заканчиваются. У трона. В Вальхалле. Рядом с богом, который всё знает и ничего не говорит лишнего.
Гери и Фреки в скандинавской мифологии — это, пожалуй, самые красноречивые существа, о которых почти ничего не сказано.
