Хель: хозяйка чертогов, куда уходит большинство
Половина её лица — живая кожа, розовая и тёплая. Вторая половина — чёрная, как трёхдневный труп. Именно так скальды описывали Хель: не чудовище, которое пугает, а существо, которое просто есть, неизбежное, как зима.
Дочь Локи и великанши Ангрбоды, Хель родилась в Железном лесу вместе с волком Фенриром и мировым змеем Ёрмунгандом. Асы предвидели угрозу от всех троих. Фенрира сковали, Ёрмунганда бросили в море. Но Хель — её просто сослали. Один швырнул её вниз, в Нифльхейм, и сказал: «Правь». Пожалуй, это единственный случай в «Старшей Эдде», когда наказание превратилось в назначение.
Область, которой она управляет, называется так же — Хель. Исследователь Рудольф Симек («Словарь северной мифологии», 1984) указывает, что концепция этого пространства сложилась задолго до христианизации Скандинавии: слово восходит к протогерманскому halja, означающему «скрытое место». Никаких огненных мучений, никакого суда над душами. Большинство людей — те, кто умер от болезни, старости или просто не погиб в бою — приходили именно сюда. Вальхалла принимала воинов; Хель принимала всех остальных.
Похожие статьи
Чертоги Хель: что скрыто под корнями Иггдрасиля
Снорри Стурлусон в «Прозаической Эдде» (около 1220 года) описывает владения Хель с неожиданной конкретностью. Её чертог носит имя Элюднир — «Промозглость». Стол называется Голод. Нож — Голодание. Слуги — Дряхлость и Медлительность. Постель — Хворь. Занавеси вокруг ложа — Блёклая Беда. Это, честно говоря, звучит не как потусторонний ужас, а как хроническая депрессия, возведённая в архитектурный принцип.
Хель восседает в этом доме молча. Она не тащит души силой — они приходят сами, по Дороге Хель (Хельвег), той же самой, по которой, если верить «Саге о Хервёр» (XIII век), шли и живые, решившиеся спуститься к мёртвым. Когда боги послали Гермода к Хель с просьбой вернуть Бальдра, она ответила коротко: «Пусть всё живое оплачет его — тогда отпущу». Одна травинка не заплакала. Бальдр остался.
Кстати, в этом эпизоде виден характер Хель точнее, чем в любом описании внешности. Она не жестока — она последовательна. Договор есть договор. Слово есть слово.
Родство с тьмой: место Хель в семье Локи
Отец Хель — Локи, бог-трикстер, чья природа сама по себе двойственна: огонь и обман, хаос и остроумие. Мать — Ангрбода, «предвещающая горе», великанша из народа, исконно враждебного асам. Помните деталь о двуцветном лице? Исследователь Хильда Эллис Дэвидсон («Боги и мифы Северной Европы», 1964) связывает этот образ с архаичными представлениями о границе между живым и мёртвым, воплощённой буквально в одном теле.
Хель не участвует в Рагнарёке как активная сила — но косвенно она всё равно там. Корабль Нагльфар, выстроенный из ногтей мертвецов, отплывёт из её владений и доставит армию великанов к полю последней битвы. Она отдаёт своих подданных не потому, что воюет против богов, а потому что так устроен мир: в конце всё возвращается.
Где Хель встречает своих сородичей: параллели из других традиций
Образ правительницы смерти с двойственной природой — не скандинавское изобретение.
Эрешкигаль из шумерского «Сказания о нисхождении Инанны» (записано около 2000 года до н.э.) управляет Куром — подземным миром, куда попадают все умершие независимо от заслуг. Богиня горькая, одинокая, несправедливо заточённая в своей власти — и Хель, и Эрешкигаль получили свои царства не по выбору.
Персефона греков царствует в Аиде половину года, остальное время проводя на земле. Двойственность — зима и лето, смерть и возрождение — читается иначе, чем у Хель, но сама логика «правительница без вины» та же. Мифолог Карл Кереньи («Боги греков», 1951) специально оговаривает: Персефона не злодей и не жертва — она хозяйка своего пространства.
Изанами японской мифологии, записанной в «Кодзики» (712 год), умерла при рождении бога огня и сошла в Ёми — страну мёртвых. Когда муж Идзанаги пришёл за ней, она оказалась наполовину разложившейся. Этот образ — живое и мёртвое в одном теле — поразительно близок к скандинавскому.
Мааль египетской традиции вершит суд над умершими, взвешивая сердца. Функция иная — здесь есть этика, есть приговор, — но роль «последней инстанции» та же.
Хель в современной культуре
Образ владычицы Хель давно вышел за пределы академических переводов «Эдды».
В романе Нила Геймана «Американские боги» (2001) она появляется мельком, но узнаваемо — как часть ткани старых богов, доживающих в новом мире. Гейман («Скандинавская мифология», 2017) разрабатывает её образ подробнее: Хель предстаёт холодной и точной, лишённой сентиментальности.
В комиксах Marvel (серия «Тор», с 1964 года) она превратилась в Хелу — злодея с зелёным плащом и агрессивными амбициями. Фильм «Тор: Рагнарёк» (2017) режиссёра Тайки Вайтити закрепил этот образ в массовом сознании: Хела у Кейт Бланшетт — богиня войны, а не смерти, совершенно другой персонаж.
Видеоигра «God of War» (2018, Santa Monica Studio) восстанавливает часть мифологического баланса: Хель здесь — пространство, а не личность, холодный мир, через который проходит Кратос.
Впрочем, самое точное изображение — пожалуй, в романе Йоанна Руссос «Дети Локи» (2019): Хель там молчалива, справедлива и совершенно непреклонна.
Хель как зеркало
Хель не пугает. Это, возможно, самое странное в ней. Скандинавы не строили ей храмов, не задабривали жертвами, не молились о снисхождении. Она просто принимала тех, кто приходил. Исследователи вроде Симека и Дэвидсон сходятся в одном: Хель воплощает не ужас смерти, а её неизбежность — ту самую, перед которой бессильны и боги. Один швырнул её вниз. Бальдр всё равно остался внизу. Хель не мстила и не торжествовала. Она просто держала слово.
Источники
- Снорри Стурлусон. «Младшая Эдда» / пер. О. А. Смирницкой. — М.: Ладомир, 1994.
- «Старшая Эдда» / пер. А. И. Корсуна. — М.: Художественная литература, 1975.
- Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. — Cambridge: D.S. Brewer, 1984.
- Ellis Davidson, Hilda. Gods and Myths of Northern Europe. — Penguin Books, 1964.
- Kerényi, Karl. The Gods of the Greeks. — Thames & Hudson, 1951.
- Gaiman, Neil. Norse Mythology. — W.W. Norton & Company, 2017.