Мерроу: морская дева ирландской мифологии

Мерроу: дети двух миров

Она выходит из волн с расчёской из рыбьей кости в руке — и рыбаки, завидев её, спешат укрыться дома. Мерроу, морская дева ирландских преданий, умеет предсказывать шторм раньше любого барометра: её появление на берегу означает, что через сутки море возьмёт свою дань.

Само имя восходит к древнеирландскому muir («море») и óg («юный, молодой»), хотя Томас Кейтли (XIX век) в «Книге о феях» указывал на возможную связь с muirrúch — словом, зафиксированным ещё в средневековых глоссариях. Внешне мерроу не спутаешь с другими существами подводного мира: верхняя половина тела — женская, нижняя — рыбий хвост зеленовато-серебристого отлива. Волосы у неё тёмно-зелёные или иссиня-чёрные, кожа — бледная, как пена. Пальцы соединяет тонкая перепонка, которую поверхностный взгляд легко принимает за кружевную перчатку.

Впрочем, здесь кроется первое противоречие. В отличие от греческих сирен, мерроу не охотится за людьми намеренно. Она скорее наблюдает — иногда с горьким любопытством, иногда со страхом. Мужские особи (мерроу-мужчины описаны куда реже) в ирландской традиции откровенно уродливы: зелёные зубы, свиной нос, маленькие красные глаза. Уильям Батлер Йейтс в сборнике «Кельтские сумерки» (1893) полагал, что именно эта асимметрия красоты объясняет, почему в народных сказках мерроу так часто выходит замуж за человека: она выбирает берег, а не пучину.

Красная шапочка мерроу и её тайная жизнь

Ключевой атрибут — cohuleen druith, красная шапочка из перьев. Без неё мерроу теряет способность возвращаться в море. Именно поэтому рыбаки в преданиях графств Клэр и Голуэй (XVIII–XIX века) первым делом прятали шапочку, если хотели удержать морскую деву на суше. Она становилась послушной женой, рожала детей, вела хозяйство — но стоило ей найти спрятанное, и она уходила, не обернувшись.

Этот сюжет — один из самых устойчивых в кельтском фольклоре. Томас Крофтон Крокер (1798–1854) записал несколько вариантов в сборнике «Сказки и предания ирландского крестьянства» (1825), и в каждом финал одинаков: шапочка находится, море зовёт. Детей мерроу оставляет позади. Это не жестокость — это невозможность выбора. Помните деталь о предсказании шторма? Вот та же логика: мерроу принадлежит двум мирам, но целиком — ни одному.

По ирландским поверьям, под водой она хранит души утопленников в клетках — не из злобы, а чтобы те не скитались в одиночестве. Шотландские варианты (особенно с островов Оркни и Шетланд) несколько смягчают образ: там мерроу ближе к селки — тюленям в человеческом обличье, существам печальным, но не пугающим.

Эхо мерроу в других традициях

Параллели с мерроу разбросаны по всему миру, и это, пожалуй, говорит о чём-то фундаментальном в человеческом отношении к морю.

Немецкие никсы и русалки восточнославянских преданий разделяют с мерроу мотив пограничного существа, способного жить и под водой, и на суше. Русалка, которую Александр Афанасьев описывал как душу девушки, умершей не своей смертью, — не просто водяной дух: она выходит на берег в русальную неделю и может войти в деревню.

Японская нингё — буквально «человек-рыба» — упомянута в «Нихон сёки» (720 год). Там её поимка предвещает не удачу, а войну и голод; при этом вкусившие её плоти получают вечную молодость. Мрачный обмен, согласитесь.

Китайская жень-юй из «Шань хай цзин» (предположительно III–II века до н.э.) оставила по себе слёзы — буквально: согласно преданию, они превращаются в жемчуг. Здесь образ переходит из области страха в область красоты и горя.

Африканское западноатлантическое побережье дало миру Мами Вата — многорукую владычицу воды, которая вбирает в себя и черты морской девы, и черты змеиного духа. Исследователь Генри Дрюваль в монографии «Mami Wata: Arts for Water Spirits in Africa» (2008) показал, как этот образ распространился через работорговые маршруты и проник в религии диаспоры.

Мерроу в кино, литературе и игровых мирах

Образ мерроу оказался удивительно живучим. В романе Нила Геймана «Американские боги» (2001) морские существа кельтского происхождения мелькают на периферии повествования — как часть той архаической Америки, которую никто не замечает. Мультфильм студии Cartoon Saloon «Песнь моря» (2014) строит весь сюжет вокруг селки, ближайшей родственницы мерроу: девочка с тюленьей шкурой ищет путь между двумя мирами — ровно то, что делает мерроу в каждой ирландской сказке.

В серии игр «Ведьмак» (CD Projekt Red, 2007–2015) тонущих путников заманивают существа, прямо вдохновлённые славяно-кельтской традицией водяных дев. А в романе Кассандры Клэр «Город костей» (2007) мерроу фигурируют как одна из разновидностей даунворлдеров — существ, живущих рядом с людьми, но по другим правилам.

Кстати, именно в поп-культуре мерроу чаще всего теряет двойственность: из предвестницы беды она превращается просто в красавицу с хвостом. Это упрощение понятно — но оригинал богаче.

Когда море возвращает своё

Мерроу остаётся одним из немногих мифических существ, в которых ужас и нежность неразделимы. Она пугает — и вызывает сочувствие. Она уходит — и не уходит до конца: говорят, дети рыбаков, рождённые от мерроу, узнаются по перепончатым пальцам и неодолимой тяге к воде. Море не отпускает. Оно просто ждёт.

Источники

• Croker, T. C. Fairy Legends and Traditions of the South of Ireland. London, 1825.
• Keightley, T. The Fairy Mythology. London, 1850.
• Yeats, W. B. The Celtic Twilight. London, 1893.
• Афанасьев, А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Москва, 1865–1869.
• Driwal, H. J. Mami Wata: Arts for Water Spirits in Africa and Its Diasporas. UCLA Fowler Museum, 2008.
• Briggs, K. M. A Dictionary of Fairies. London: Allen Lane, 1976.
• Мелетинский, Е. М. Поэтика мифа. Москва: Наука, 1976.