Земля под ногами дрожит — и греки знали, кто виновен. Не вулкан, не землетрясение как стихийное явление, а гнев Посейдона, владыки морей, ударяющего трезубцем в скальное основание мира: эпитет Энносигей («Колебатель земли») звучал в молитвах задолго до того, как первый эллинский моряк вышел в открытое море.
Посейдон — бог не только воды. Это парадокс, который исследователи разбирают до сих пор. Уолтер Буркерт в «Греческой религии» (1977) убедительно показал: культ Посейдона уходит корнями в догреческий, минойско-микенский пласт, где он почитался прежде всего как бог земли и лошадей — Посейдон Гиппий. Море пришло позже, как следствие экспансии греческих полисов в Средиземноморье. Табличка линейного письма Б из Пилоса (XIII век до н.э.) фиксирует его имя как po-se-da-o-ne — и это древнейшее упоминание олимпийца в письменном источнике.
После того как Зевс, Посейдон и Аид свергли Кроноса, встал вопрос раздела мира. Согласно «Илиаде» Гомера (песнь XV), братья бросили жребий: Зевсу досталось небо, Аиду — подземное царство, Посейдону — море. Земля и Олимп остались общими — что, впрочем, не мешало Посейдону регулярно ею сотрясать.
Гесиод в «Теогонии» (около 700 года до н.э.) уточняет линию рождения: Посейдон — сын Кроноса и Реи, брат Зевса и Деметры, один из шести детей, проглоченных отцом и освобождённых впоследствии. Деталь, которую легко пропустить: Посейдон был старшим из братьев-олимпийцев по рождению, но при жеребьёвке оказался на ступень ниже Зевса. Отсюда — вечное напряжение между ними, прорывающееся в эпосе не раз.
Власть над морем означала нечто конкретное для греков VIII–V веков до н.э. Торговые пути через Эгейское, Ионическое, Средиземное моря — это жизнь или смерть полиса. Перед отплытием афиняне обязательно приносили Посейдону жертву. Коринф, чья экономика держалась на морской торговле, возвёл на Истме знаменитый храм бога и учредил Истмийские игры — один из четырёх панэллинских агонов, уступавших в престиже лишь Олимпийским.
Спросить «Посейдон какой бог» и получить один ответ — невозможно. Гомер рисует его вспыльчивым, злопамятным, способным десять лет преследовать Одиссея за то, что тот ослепил сына бога — циклопа Полифема. Пиндар («Олимпийская ода» I, около 476 года до н.э.) видит в нём покровителя атлетов и колесничных гонок. Павсаний («Описание Эллады», II век н.э.) обходит десятки его святилищ — от Коринфа до Мантинеи — и всякий раз находит нового Посейдона: морского, земного, конного.
Впрочем, есть черта неизменная. Посейдон не прощает обид.
Трезубец — оружие и символ одновременно. Им Посейдон раскалывает скалы, вызывает источники, поднимает бури. Согласно мифографу Аполлодору («Мифологическая библиотека», I–II век н.э.), трезубец выковали циклопы — те самые, что создали молнии Зевса и шлем-невидимку Аида. Три зубца толкуются по-разному: море, земля, подземные воды — одна из версий; прошлое, настоящее, будущее — другая. Бидерманн в «Энциклопедии символов» (1989) относит трезубец к универсальным символам тройственной власти над стихиями.
Лошадь — второй атрибут, менее очевидный, но не менее важный. Посейдон сотворил первого коня, ударив трезубцем о скалу в споре с Афиной за Аттику — так рассказывает Аполлодор (III книга). Афина предложила оливковое дерево, Посейдон — коня или (в другой версии) солёный источник. Афиняне выбрали оливу, и Посейдон в ярости затопил Аттику. Коневодческие культы на Пелопоннесе связывались именно с ним; Буркерт настаивает, что это архаический слой, предшествующий морским функциям бога.
Дельфин — третий знак. По легенде, именно дельфин убедил морскую нимфу Амфитриту стать супругой Посейдона, за что бог поместил его образ среди звёзд (созвездие Дельфин). Тритон — сын Посейдона и Амфитриты — унаследовал от матери рыбий хвост и от отца власть над волнами: звуком раковины-трубы он мог усмирять или поднимать бури.
Семейное древо Посейдона разрастается пугающе. Тритон, сын Посейдона и законной супруги Амфитриты, — наиболее «благополучный» из потомков. Он вестник и герольд морского царства, его образ был подхвачен более поздней мифографией и превратился в целый народ тритонов — полулюдей-полурыб. Павсаний описывал статуи тритонов в коринфских святилищах; в «Метаморфозах» Овидия (около 8 года н.э.) именно тритон Посейдона трубит в раковину, возвещая конец потопа.
Но большинство детей Посейдона рождены от связей на стороне — и большинство из них чудовищны или трагичны. Орион — великий охотник, сын Посейдона и Эвриалы. Антей — великан Ливии, черпавший силу от земли (то есть от матери Геи), убитый Гераклом. Полифем — циклоп, ослепление которого Одиссеем запустило цепь событий «Одиссеи».
Сын Посейдона циклоп Полифем — пожалуй, самый известный из отпрысков бога и самый несчастный. Гомер («Одиссея», песнь IX) описывает его как одноглазого великана, пожирающего людей в пещере на острове, который принято отождествлять с Сицилией. Когда Одиссей ослеплял его раскалённым колом, Полифем взывал к отцу — и Посейдон услышал. Именно из-за Полифема странствие Одиссея растянулось на десять лет. Посейдон, бог-циклоп в роли отца-мстителя — эта связь придаёт образу бога неожиданно человеческое измерение: он не абстрактный владыка стихий, а родитель, скорбящий об изуродованном ребёнке.
Среди детей числится и Тесей — хотя отцовство оспаривается: мать героя Эфра была в одну ночь с Посейдоном и с царём Эгеем, так что Тесей считался сыном обоих. Кстати, именно эта двойственность позволяла афинянам одновременно чтить Посейдона как родоначальника национального героя и воздавать культ смертному царю.
Связь Посейдона и Медузы Горгоны — один из самых мрачных и неоднозначно трактуемых мифов греческой традиции. В версии Овидия («Метаморфозы», книга IV) Медуза была прекрасной смертной девушкой, жрицей Афины, которой Посейдон овладел в храме богини. Афина, разъярённая осквернением святилища, обратила Медузу в чудовище с волосами из змей и взглядом, превращающим людей в камень.
Медузу горгону и Посейдона связывает, однако, не только этот эпизод насилия. Важна его последовательность. Когда Персей отрубил Медузе голову, из её крови вылетел Пегас — крылатый конь. И это не случайно: Пегас — сын Посейдона, зачатый ещё до превращения Медузы. Посейдон и медуза горгона, таким образом, оказываются связаны тройным узлом: через насилие, через чудовищное преображение и через рождение коня — любимого создания бога. Сирену Гесперию он тоже превратил в лошадь. Конь у Посейдона — это не случайный символ.
Миф о медузе горгоне и Посейдоне нередко читается через призму архаического конфликта: морской бог старшего, доолимпийского пласта сталкивается с новым, олимпийским порядком Афины. Роберт Грейвс в «Греческих мифах» (1955) интерпретирует историю как след матриархального культа, уничтоженного приходом патриархального пантеона — версия спорная, но влиятельная.
Посейдон проиграл несколько споров за покровительство городам — и это само по себе занятно. Кроме афинского мифа, он соперничал с Герой за Коринф (победила Гера), с Зевсом за Эгину, с Дионисом за Наксос. Гигин («Мифы», II век н.э.) собирает эти истории вместе; выходит портрет бога, чья власть велика, но постоянно оспаривается.
Спор с Афиной за Аттику решался, по версии Варрона (цит. у Августина, «О граде Божьем», IV–V век н.э.), голосованием горожан. Мужчины проголосовали за Посейдона, женщины — за Афину; женщин было на одну больше, и победила богиня мудрости. Посейдон затопил страну. Мужчин лишили права голоса — такое вот мифологическое обоснование афинской политики.
Впрочем, не всё было потерями. Посейдон получил Коринфский перешеек — стратегически важнейшую точку Греции — и Истмийские игры как свой праздник.
Владыки вод есть в каждой развитой мифологии — но редко настолько противоречивы, как Посейдон.
Нептун, его римский двойник, первоначально был богом пресных вод и только после отождествления с Посейдоном (III–II век до н.э.) получил власть над морем. Разница принципиальная: Посейдон изначально амбивалентен — земля и вода, ярость и покровительство, — тогда как Нептун в классическую эпоху превратился в более «тихое» морское божество без выраженного буйного темперамента.
Enki (Эа) шумеро-аккадской традиции (тексты III тысячелетия до н.э.) — бог пресных подземных вод апсу, мудрости и магии — казалось бы, далёк от бурного грека. Но параллели поразительны: оба связаны с творением, оба держат под контролем жизненно важный ресурс цивилизации (вода), оба трикстерски уклоняются от прямого подчинения верховному богу.
Варуна ведической традиции («Ригведа», около 1200 года до н.э.) — владыка космических вод, блюститель риты (мирового порядка) — пересекается с Посейдоном в роли «Колебателя», хранителя клятв и карателя нарушителей. Варуна тоже «видит всё» и карает неотвратимо, как Посейдон карает Одиссея.
Дракон-царь Лун-ван китайской мифологии (оформленная традиция — эпоха Хань, III–II век до н.э.) — владыка морей и погоды — структурно близок, но принципиально иной по характеру: он бюрократ небесного двора, чиновник, тогда как Посейдон — буйный феодал, чья власть держится на страхе и силе.
Ньярд скандинавской мифологии («Старшая Эдда», записана около 1270 года) — ас, покровитель мореплавания и богатства, — занятная инверсия: морское божество у германских народов спокойно и благосклонно, почти антипод темпераментному греку.
Агве гаитянского вуду — луа морей и рыбаков, обитающий под водой во дворце из кораллов — образует удивительный замкнутый круг с Посейдоном: обоих чтили мореплаватели жертвоприношениями перед выходом в море, оба были способны как защитить, так и уничтожить.
Посейдон — один из немногих древних богов, чей образ в современной культуре не закостенел. Он продолжает меняться.
Самый массовый вариант — серия романов Рика Риордана «Перси Джексон и Олимпийцы» (2005–2009): Перси оказывается сыном Посейдона, и весь цикл строится на конфликте между детьми разных олимпийцев. Риордан сохраняет ключевые черты: вспыльчивость, связь с морем и конями, сложные отношения с Зевсом — но очеловечивает бога до степени отца-одиночки с комплексом вины. Экранизация Disney+ (2023) ещё больше акцентирует эту сторону образа.
Видеоигра «Hades» (Supergiant Games, 2020) не включает Посейдона в число главных персонажей, но делает его одним из богов-покровителей Загрея: его способности связаны с волнами и отброском — механика, идеально воспроизводящая «ударный» темперамент бога. В God of War (серия Sony Santa Monica, 2005–2022) Посейдон — один из первых олимпийских боссов, уничтожаемых Кратосом; его гибель сопровождается затоплением Греции — визуально впечатляющая сцена, отсылающая к мифу о наказании Аттики.
В литературе — роман Мэдлин Миллер «Цирцея» (2018) возвращается к Посейдону как к фону угрозы, неконтролируемой силы, от которой никакое волшебство не защитит полностью. Миллер избегает антропоморфизации: её Посейдон ближе к стихии, чем к персонажу.
В анимации образ Посейдона появляется в «Геркулесе» Disney (1997) в качестве второстепенного персонажа; куда интереснее японская адаптация — манга «Святой Сейя» (Масами Курумада, 1986–1990), где Посейдон — главный антагонист арки «Посейдон», могущественный бог-завоеватель, желающий уничтожить человечество потопом. Эта трактовка — Посейдон как воплощённый апокалипсис — неожиданно точно воспроизводит архаический страх перед «Колебателем земли».
Мыс Сунион на южной оконечности Аттики. Белые колонны храма Посейдона (V век до н.э.) до сих пор видны с моря за десятки километров. Лорд Байрон, по преданию, выцарапал своё имя на одной из колонн — жест, который можно читать как последнее подношение богу, которого уже нет.
Но Посейдон не совсем исчез. Каждый раз, когда земля дрожит в Греции, итальянские старики говорят «Нептун балуется». Каждый раз, когда моряк суеверно бросает монету за борт, он повторяет жест, которым его предки задабривали владыку морей три тысячи лет назад. Это не религия — это память тела. Посейдон дольше всех олимпийцев удерживал власть над человеческим страхом перед бездной, потому что бездна никуда не делась.
