Молот Мьёльнир, кольцо Драупнир, копьё Гунгнир — три величайших сокровища скандинавских богов. Все три выкованы одними и теми же руками. Руками дверги.
Это не случайность. В «Старшей Эдде», записанной в Исландии около 1270 года, дверги появляются едва ли не на первых страницах: именно из тела убитого великана Имира асы слепили мир, но творцами лучшего в этом мире оказались маленькие существа из камня и тьмы. Впрочем, назвать двергов «маленькими» — значит сказать слишком мало и слишком неточно.
Происхождение двергов описано в «Прорицании вёльвы» («Völuspá») — одной из ключевых песен «Старшей Эдды». Боги обнаружили первых двергов в земле, подобно червям, копошащимися в теле Имира. Снорри Стурлусон в «Младшей Эдде» (около 1220 года) уточняет: дверги сначала были личинками в плоти мёртвого великана, но боги наделили их разумом и человеческим обликом, оставив жить в горах и камнях. Точнее — под горами.
Отсюда и другое их имя: свартальвы, «чёрные альвы». Снорри разделяет альвов на светлых (льёсальвов) и тёмных, помещая двергов в Свартальвхейм — подземный мир мастерских и кузниц. Это деление, кстати, вызывало споры среди учёных: исследователь германистики Джон Линдоу в книге «Norse Mythology» (2001) указывает, что в ранних текстах граница между альвами и двергами была значительно размытее, чем у Снорри.
Что дверги делали в своих подземельях? Ковали. Лепили. Плели. В «Речах Высокого» («Hávamál») и в «Саге о Вёльсунгах» мелькают упоминания об их металлургическом искусстве — искусстве, перед которым бессильны сами асы. Не потому что боги слабее. Просто дверги знают что-то такое о природе вещей, чего боги не знают.
Описания внешности двергов в источниках скупы — и тем ценнее детали, которые всё же просачиваются. «Прорицание вёльвы» перечисляет имена двергов: Нии, Ниди, Нордри, Судри, Аустри, Вестри — четверо из них держат на плечах небосвод. Уже одно это говорит о физической силе, совершенно не вяжущейся с образом крошечных гномиков.
Снорри не останавливается на росте, зато упоминает, что дверги боятся солнечного света: лучи Сурьи (солнца) превращают их в камень. Это не метафора. В «Саге о Тидреке» (XIII век) и в «Песни о Нибелунгах» похожий мотив — каменное окаменение от света — повторяется с вариациями. Исследовательница Хильда Эллис Дэвидсон в работе «Gods and Myths of Northern Europe» (1964) связывает этот мотив с архаическими представлениями о природных духах, которые принадлежат миру ночи и земли, но не миру дня.
Нрав двергов — отдельная история. Они не злобны в банальном смысле. Но они — торговцы. Каждый дар имеет цену, каждая работа — условие. Когда Локи пообещал двергам Двалину и Брокку голову в уплату за проигранное пари, он нашёл лазейку: «Голову — бери, но шею — не трогай». Дверги приняли это с угрюмой понятливостью. Договор есть договор — и его нарушение ничуть не лучше, чем его буква.
Список изделий двергов производит впечатление даже на фоне мифологий всего мира.
Молот Мьёльнир — оружие Тора — был создан братьями Синдри и Брокком по заказу, который изначально возник из-за нечестной игры Локи. Сам бог хитрости заключил пари с двергами Ивальди (авторами копья Гунгнир и корабля Скидбладнир) против мастерства Синдри. В «Речи Локи» («Lokasenna») и в прозаических вставках «Младшей Эдды» история рассказана с такими подробностями, что читаешь почти как технический отчёт: меха кузницы, температура металла, муха (обернувшийся Локи), укусившая Брокка в веко — из-за чего рукоять молота вышла чуть короткой.
Кольцо Драупнир, капающее каждую девятую ночь восемью новыми кольцами такого же веса, — тоже работа Синдри. Золотые волосы Сив (жены Тора), которые Локи срезал ради злой шутки и был вынужден заменить настоящими, — опять дверги Ивальди. Нить Глейпнир, которой связан Фенрир, — сплетена из несуществующих вещей: шума кошачьих шагов, бороды женщины, корней горы. Её авторство «Младшая Эдда» также приписывает двергам.
Впрочем, самое страшное изделие двергов — не оружие. Мёд поэзии, сваренный из крови мудреца Квасира (убитого теми же двергами Фьяларом и Галаром), даровал красноречие богам и людям. Квасир был создан из слюны всех асов и ванов как символ мира. Дверги его убили, растворили в мёде — и сотворили из смерти мудрости нечто живое и вечное. Это не злодейство. Это алхимия.
Говоря о двергах в современной культуре, невозможно не упомянуть игру «Valheim» (Iron Gate Studio, 2021). Дверги Вальхейм — один из наиболее точных игровых переносов скандинавской мифологической системы: мир, в котором игрок буквально проходит через слои мифологического пространства, от Мидгарда до его окраин. Дверги Вальхейм здесь не только источник ресурсов — они хранители подземных рудников, окаменевающие от дневного света, что прямо воспроизводит логику «Младшей Эдды». Студия явно работала с источниками, а не с популярными пересказами.
Толкин, разумеется, стоит особняком. Его гномы («Хоббит», 1937; «Властелин Колец», 1954–1955) — прямые потомки двергов: имена Двалин, Торин, Глоин, Оин взяты напрямую из «Прорицания вёльвы». Но Толкин сознательно трансформировал образ: его гномы трагичны, благородны, лишены того хтонического измерения, которое делает настоящих двергов такими неудобными для романтизации.
В видеоигре «God of War» (Santa Monica Studio, 2018) братья-дверги Брок и Синдри — центральные персонажи, кующие для Кратоса топор Левиафан. Сценаристы намеренно разделили их характеры: Брок угрюм и подозрителен, Синдри брезглив и тревожен. Это неожиданно честная интерпретация двойственности двергов — мастерство и странность как две стороны одной монеты.
В комиксах Marvel дверги появляются как «Тёмные эльфы» — что опирается на путаницу Снорри, но искажает мифологический первоисточник. Зато в манге «Record of Ragnarok» («Shuumatsu no Valkyrie», с 2017 года) кузнечное мастерство двергов передано через образ оружия, меняющего исход битвы богов, — и это, пожалуй, куда ближе к духу источника.
Германские цверги (нем. Zwerg) — прямые лингвистические родственники двергов; само слово, вероятно, восходит к протогерманскому *dwergaz. В немецкой народной традиции они хранители рудных жил и могут наказывать жадных людей обвалом. Сказки братьев Гримм (1812–1815) — особенно «Белоснежка» — донесли образ до массового читателя, но лишили его металлургической мощи.
Финские маахисет — духи земли, живущие строго под землёй и избегающие людского взгляда — разделяют с двергами мотив хтонического знания. Исследователь финской мифологии Юха Пентикяйнен в работе «Kalevala Mythology» (1989) указывает на параллели между маахисет и образами подземных мастеров у других финно-угорских народов.
Кавказские нарты — богатырский эпос осетин, адыгов, абхазов — знают кузнеца Курдалагона (в осетинской версии), живущего в иномирье и выковывающего оружие героям. Параллель с двергами здесь функциональная: мастер, стоящий вне человеческого общества, но необходимый героям.
Индийские вишвакарман и рибху («Ригведа», около X–IX вв. до н.э.) — небесные ремесленники, создавшие колесницу Индры и другое оружие богов. Рибху, впрочем, были людьми, достигшими мастерства, а не существами иной природы — различие принципиальное. Дверги создают из самой материи мира, а не совершенствуют то, что уже есть.
Японские цути-гуми — «народ земли» из синтоистских преданий — живут под поверхностью и соотносятся с духами предков и подземных сил. Связь с кузнечеством здесь менее прямая, но мотив хтонического знания устойчив.
Хорезмские и иранские дивы — существа, побеждённые Заратуштрой, — в «Авесте» (около VI–IV вв. до н.э.) тоже обитают под землёй, хотя их роль скорее демоническая, чем мастеровая. Параллель здесь осторожная.
Вопрос, который редко задают прямо: а к какому разряду существ относятся дверги — живым или мёртвым? Исследователь Рудольф Симек в «Dictionary of Northern Mythology» (1993) обращает внимание на устойчивую связь двергов с погребальными холмами (хёугами). Некоторые дверги в сагах живут именно в курганах — местах, где пересекаются мир живых и мир мёртвых.
Двалин — один из главных двергов «Прорицания вёльвы» — лежит под горой и, по всей видимости, спит. Лейф Грантский в комментарии к «Младшей Эдде» (издание 1987 года) предположил, что состояние двергов вне работы — это не сон и не смерть, а нечто третье: каменная неподвижность, похожая на анабиоз. Солнечный свет лишь завершает то, что и так всегда присутствует в их природе.
Это делает двергов существами порога. Они не боги, не люди, не великаны, не мёртвые — но причастны каждому из этих состояний. Мьёльнир, которым Тор убивает мёртвых великанов и освящает живых невест, был создан именно ими. Случайность? В «Старшей Эдде» случайностей не бывает.
«Прорицание вёльвы» — редкий случай мифологического текста, дающего поимённый список существ. Перечень двергов занимает несколько строф и включает около пятидесяти имён. Многие из них — говорящие.
Нии и Ниди означают «новолуние» и «убывающая луна». Альтьёфр — «похититель эля». Двалин — «спящий» или «медлительный». Бивёрр и Бавёрр — возможно, связаны с бобром (норв. bever). Нар и Наин в германской традиции толкуются через корень *naus- («труп»). Дорин, Óин, Ган — имена, которые Толкин напрямую взял для своих гномов.
Исследовательница Урсула Дронке в критическом издании «Поэтической Эдды» (1969–2011) указывает, что часть этих имён могла быть поздними добавлениями — своего рода «заполнителями», расширявшими список для придания тексту эпической полноты. Но даже если так — список уже существовал в XII–XIII веках и воспринимался как часть сакрального знания о мире.
Что в конечном счёте делает двергов такими устойчивыми фигурами, что их образ не рассыпается за тысячу лет? Мирча Элиаде в «Кузнецах и алхимиках» (1956) рассматривает образ подземного мастера как универсальный: тот, кто работает с рудой, неизбежно вступает в сделку с нижним миром. Металл скрыт в земле — значит, за ним нужно спуститься. Но спуск меняет того, кто спускается.
Дверги начали как личинки в теле Имира. Их подняли боги, наделили разумом — и отправили обратно под землю. Это не наказание. Это назначение. Знание материи требует близости к её источнику, а источник — внизу, в темноте, в том месте, куда солнце не добирается.
Именно поэтому дверги — не просто кузнецы. Они — граница между сырым и готовым, между рудой и мечом, между молчанием камня и песней скальда. Мёд поэзии, напомним, тоже их рук дело.
