Идзанами: богиня, которая ждёт каждого из нас
Каждую ночь Идзанами убивает тысячу людей. В ответ её бывший муж порождает тысячу пятьсот. Так японская мифология объясняет, почему человечество не вымерло, — и этот космический торг между смертью и рождением разыгрывается с VIII века без остановки.
В «Кодзики» (712 год) Идзанами появляется как богиня-творец: вместе с супругом Идзанаги она перемешивает первобытный океан копьём Амэ-но-нубоко и вызывает из пены острова Японского архипелага. Пожалуй, мало кто из читателей этого текста отдаёт себе отчёт в том, насколько радикален сюжетный поворот: та же самая богиня, сотворившая жизнь, превращается в её главную угрозу. Переломный момент — рождение Кагуцути, бога огня. Пламя дитяти сожгло мать при родах, и Идзанами сошла в Ёми, подземное царство мертвецов.
Идзанами в царстве Ёми: анатомия потери
Идзанаги не принял потери. Он спустился в Ёми и нашёл жену — но та уже вкусила пищу мертвецов и не могла вернуться без разрешения тамошних богов. «Не смотри на меня», — предупредила она. Он, конечно, посмотрел. При свете гребня, зажжённого им как факел, он увидел гниющее тело, кишащее восемью богами грома. Идзанами преследовала его с армией нечисти сикомэ до самого выхода; Идзанаги завалил проход огромным камнем. Именно тогда она произнесла ту самую угрозу — убивать тысячу человек в день.
Этот эпизод в «Нихон сёки» (720 год) изложен чуть иначе (там приводится несколько вариантов предания), но суть неизменна: Идзанами — не просто хтоническая богиня смерти, а активная персонификация её неотвратимости. Мифолог Мирча Элиаде в «Истории религиозных верований и идей» (1976) замечает, что японский миф принадлежит к широкому архаическому пласту: умирающая и гниющая богиня воплощает переход от первобытного единства к миру разделённых противоположностей — живого и мёртвого, мужского и женского.
Кстати, само слово «Ёми» лингвисты производят от корня со значением «тьма» или «чтение», и оба смысла, впрочем, хорошо вписываются в образ места, где разбирают судьбы мертвецов.
Где встречаются богини смерти: параллели к Идзанами
Образ женщины-хозяйки подземного мира не исключительно японский — он повторяется с поразительной регулярностью.
Шумерская Эрешкигаль правила Великой Землёй (Кур) задолго до того, как клинопись зафиксировала её имя. Сестра Инанны, она тоже встречает богиню нарядной — и последовательно лишает её всего. Помните деталь о гниении Идзанами? Схожий мотив разложения тела возникает в тексте «Нисхождения Инанны» (ок. 1900 до н.э.): труп Инанны висит на крюке в подземных покоях Эрешкигаль.
Греческая Персефона управляет царством Аида с куда большей амбивалентностью: она и жертва похищения, и полноправная царица мёртвых, способная даровать возвращение. Исследователь Вальтер Буркерт в «Греческой религии» (1977) связывает её образ с догреческими культами зерна и плодородия — та же связь жизни и смерти в одном существе, что и у Идзанами в её ранней ипостаси творца.
Скандинавская Хель управляет Нифльхелем: половина её тела живая, половина — трупно-синяя. Это буквальная анатомия, которую Идзанами являет мужу в Ёми.
Ацтекская Миктлансиуатль, владычица Миктлана, надзирает за умершими вместе с супругом — структурное зеркало пары Идзанами и Идзанаги в их изначальном единстве.
Идзанами в кино, играх и литературе
Современная культура нашла в Идзанами благодатный материал — её образ совмещает нежность и ужас. В аниме «Naruto: Shippūden» (серии 2007–2017) имя «Идзанами» носит запрещённый гендзюцу, заключающий жертву в петлю собственных воспоминаний: очевидная отсылка к ловушке Ёми, из которой нельзя выйти. В ролевой игре «Persona 4» (Atlus, 2008) Идзанами выступает главным антагонистом и архитектором сюжета — она наблюдает за людьми из-за завесы тумана и испытывает их желания. Это, пожалуй, самая философски насыщенная интерпретация: Идзанами здесь не столько злодей, сколько зеркало. В романе Харуки Мураками «Кафка на пляже» (2002) прямых отсылок к Идзанами нет, зато архетип подземного перехода и возвращения из царства мёртвых пронизывает весь сюжет — японская читательская аудитория считывает этот слой без труда.
В манге Rumiko Takahashi «Инуяся» (1996–2008) царство мёртвых устроено по логике, прямо перекликающейся с Ёми: граница между мирами тонка, а мертвецы тянутся к живым.
Богиня, которая не отпускает
Странное дело: Идзанами не задумывалась злодеем. «Кодзики» изображает её жертвой — сначала отчаянным родами, затем предательством мужа. Её клятва убивать — это клятва брошенной, а не изначально враждебной силы. Именно поэтому образ Идзанами не вызывает того однозначного отторжения, которого ждёшь от владычицы смерти. Она стоит у порога Ёми — и смотрит на нас с той стороны огромного камня не с ненавистью, а с терпением существа, которое знает: рано или поздно камень уберут.
Похожие статьи
Источники
- «Кодзики» / пер. Е. М. Пинус. — М.: Наука, 1994. (оригинал — 712 г.)
- «Нихон сёки» / пер. К. А. Попов. — М.: Наука, 1997. (оригинал — 720 г.)
- Элиаде М. История религиозных верований и идей. Т. 2. — М.: Критерион, 2002. (оригинал — 1976)
- Буркерт В. Греческая религия. — М.: Алетейя, 2004. (оригинал — 1977)
- Кэмпбелл Дж. Маски Бога: восточная мифология. — М.: Ассоциация молодых учёных, 2007.
- Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. — М.: Наука, 1976.
- Leeming D. A. The Oxford Companion to World Mythology. — Oxford University Press, 2005.