Нуримбё: японский дух, превращающий стены в живую угрозу
Случалось ли вам провести ночь в старом японском доме и почувствовать, как стены словно смотрят на вас? Нуримбё — ёкай из японского фольклора, чья природа буквально воплощает это ощущение: согласно преданиям периода Эдо (1603–1868), это существо рождается из запущенных, давно не беленых стен, когда человек забывает о доме и дом отвечает взаимностью.
Первое систематическое описание нуримбё оставил художник Торияма Сэкиэн (鳥山石燕) в своём сборнике «Гайкоцу хякки ягё» (1781). Сэкиэн изобразил существо как человекоподобный силуэт с плоским, совершенно гладким лицом без каких-либо черт — ни глаз, ни рта, только ровная, чуть матовая поверхность, будто штукатурка. Тело у нуримбё широкое, приземистое, покрытое той же серовато-белой массой, что и стены заброшенных домов. Двигается он медленно и почти беззвучно, появляясь там, где пыль лежит нетронутой годами.
Стена, которая ожила: природа нуримбё
Нуримбё относится к категории цукумогами — духов, которые пробуждаются в вещах, прослуживших человеку долгий срок и затем брошенных. Но, пожалуй, среди всех цукумогами именно нуримбё занимает особое место в смысле тревожной иронии: стена, которую люди возводят ради безопасности, сама становится угрозой, когда её перестают ценить. Концепция цукумогами подробно разбирается в «Кодзидан» (古事談, XII век), хотя сам нуримбё как тип появляется значительно позже.
Функция существа в народном представлении двойственна. Нуримбё не нападает и не убивает — он дезориентирует. Человек, встретивший его в тёмном коридоре или заброшенной комнате, вдруг забывает, куда шёл, теряет чувство пространства и начинает блуждать по собственному дому, как по лабиринту. Японский исследователь фольклора Иноуэ Энрё (井上円了, 1858–1919), который посвятил жизнь разоблачению сверхъестественного, упоминал нуримбё в числе «феноменов заброшенных построек», объясняя дезориентацию осыпающейся штукатуркой и игрой теней — впрочем, народные рассказчики вряд ли бы с ним согласились.
Интересно вот что: нуримбё никогда не выходит на улицу. Его мир — исключительно интерьер, четыре стены и низкий потолок. Это существо, накрепко привязанное к архитектуре.
Региональные вариации нуримбё и смежные образы
В разных провинциях образ слегка менялся. В районе Тохоку (северо-восток Хонсю) нуримбё описывали как существо с едва различимыми следами старой росписи на теле — как будто стена помнит, что когда-то была украшена. Кстати, именно в Тохоку зафиксированы истории, где нуримбё не только дезориентирует, но и издаёт тихий скрипящий звук — примерно такой, с каким отслаивается старая краска в мороз. На острове Сикоку похожее существо называли «каберо» (кабэ — стена), хотя большинство исследователей считают это местным именем того же типа ёкая.
Мотив пробуждённой стены перекликается с более широким японским представлением о том, что дом — живой организм. Это отражено в архитектурных обрядах эпохи Хэйан (794–1185), когда при возведении здания духов-хранителей буквально «вселяли» в несущие конструкции.
Тени на других стенах: кросс-культурные параллели
Образ духа, рождённого из стены или замкнутого пространства, встречается удивительно широко.
Ближайший европейский родственник нуримбё — полтергейст германо-скандинавской традиции. Там тоже дом становится враждебным изнутри, хотя полтергейст действует шумно и агрессивно, где нуримбё — тихо и пассивно. Исследователь паранормального Ганс Бендер (Hans Bender, 1907–1991) анализировал полтергейст как проекцию психического напряжения обитателей жилища — параллель с нуримбё как зеркалом человеческого небрежения выглядит заманчиво.
В арабской традиции джинн аль-манзиль (дух дома) способен превращаться в часть постройки, сливаясь со стеной или порогом. Подобно нуримбё, он активизируется в запущенном жилище и сбивает людей с пути — буквально и метафорически.
Из американского континента стоит вспомнить чинчилико из фольклора мексиканской провинции Оахака: дух, обитающий в трещинах старых стен и ворующий у людей память о доме. Три предложения об одном аналоге — достаточно, чтобы почувствовать масштаб темы.
Наконец, лярв древнеримской мифологии — беспокойный дух, привязанный к дому, — тоже является местом своего обитания, а не просто живёт в нём. Это разграничение, кстати, принципиально для понимания нуримбё: он не жилец дома, он и есть дом.
Нуримбё в современной культуре
Ёкаи пережили бурное возрождение в японской поп-культуре второй половины XX века, и нуримбё не остался в стороне. Художник и мангака Мидзуки Сигэру (水木しげる, 1922–2015) включил его в свою «Иллюстрированную энциклопедию ёкаев» и адаптировал для манги «Gegege no Kitaro» — сериала, который сформировал образ ёкаев для нескольких поколений японских читателей.
В видеоигре «Nioh» (2017) разработчика Team Ninja нуримбё появляется как враг в разрушенных замковых покоях — существо медленное, но дезориентирующее игрока неожиданными сменами пространства. В мобильной игре «Yo-kai Watch» он получил имя «Walldin» в западной локализации, что заметно снизило уровень жути.
Среди авторских произведений выделяется рассказ Огавы Ёко «Пропавший дом» (2004, сборник «Музей тишины»), где образ стены, поглощающей память жильцов, недвусмысленно перекликается с фольклорным нуримбё — хотя сама писательница этого явно не называет.
Дом, который смотрит в ответ
Нуримбё неудобен именно своей простотой. Он ничего не хочет от человека — ни крови, ни души, ни поклонения. Он просто появляется там, где человек перестал замечать пространство вокруг себя. Помните деталь о плоском, лишённом черт лице? Это лицо — отражение той же пустоты, с которой хозяин дома смотрел на осыпающиеся стены. Нуримбё — зеркало небрежения, и потому он, пожалуй, страшнее любого демона с клыками.
Источники
- Торияма Сэкиэн. «Гайкоцу хякки ягё» (画図百鬼夜行). 1781.
- Иноуэ Энрё. «Ёкайгаку» (妖怪学). 1893–1894.
- Мидзуки Сигэру. «Иллюстрированная энциклопедия японских ёкаев». Токио: Mizuki Production, 1994.
- Foster, Michael Dylan. The Book of Yokai: Mysterious Creatures of Japanese Folklore. University of California Press, 2015.
- Komatsu Kazuhiko. Yokai to wa nanika (妖怪とは何か). Kadokawa Shoten, 2011.
- Элиаде, Мирча. Священное и мирское. М.: МГУ, 1994. (О концепции живого пространства.)
- Мелетинский, Е. М. Поэтика мифа. М.: Наука, 1976.
