Сигурд: убийца дракона, которого не уберегла победа
Есть герои, которых мифология превозносит. Сигурд — один из немногих, кого она возвеличивает и уничтожает одновременно, не давая выбора ни ему, ни читателю.
Сигурд — легендарный герой древнескандинавской традиции, центральная фигура «Старшей Эдды» (записана около 1270 года, хотя тексты значительно старше) и «Саги о Вёльсунгах» (XIII век). Его история — это убийство дракона Фафнира, обретение проклятого золота и гибель от предательства близких. Пожалуй, именно в этой связке — триумф, золото, смерть — и заключён весь смысл образа.
Похожие статьи
Как Сигурд убил Фафнира: история одной ямы
Фафнир не всегда был драконом. Согласно «Саге о Вёльсунгах», он был человеком — сыном колдуна Хрейдмара, убившим отца ради золота и проклятого кольца Андвари. Жадность переродила его буквально: он превратился в змея и залёг на кладе в пустоши Гнитахейд.
Карлик-кузнец Регин выковал для Сигурда меч Грам — оружие, которое разрубало наковальню пополам. Хитрость охоты оказалась простой до жестокости: Сигурд вырыл яму на пути дракона к водопою и ударил снизу, когда тот проползал сверху. Дракон не успел даже развернуться. Эта сцена — почти сухая, без пафоса — поражает тем, насколько скандинавские скальды избегали украшать то, что и без украшений работает как удар.
Кровь Фафнира дала Сигурду дар понимать речь птиц. Птицы тут же предупредили: Регин замыслил убийство. Сигурд обезглавил наставника прежде, чем тот успел действовать.
Кольцо, валькирия и узел судьбы
После победы над Фафниром Сигурд нашёл спящую валькирию Брюнхильд — заключённую в кольце огня за неповиновение Одину. Он разбудил её, они поклялись друг другу в верности. Это был бы счастливый финал — если бы не зелье забвения, которое позже подала ему Гудрун из рода Нибелунгов.
Выпив напиток, Сигурд забыл Брюнхильд. Женился на Гудрун. Потом, под чужим обликом, посватал Брюнхильд для своего побратима Гуннара. Именно здесь миф начинает работать как трагедия греческого образца: каждый персонаж действует по своей логике, и именно это разрушает всё.
Брюнхильд узнала правду. Она потребовала смерти Сигурда — не из ненависти, а из ярости оскорблённой любви. Убийство совершил Готторм, единственный из братьев, кто не давал Сигурду клятвы. Умирая, герой убил убийцу. Брюнхильд взошла на погребальный костёр добровольно.
Кстати, мотив золота Нибелунгов здесь неслучаен: проклятие кольца Андвари тянется через весь сюжет как нить, к которой прикасается каждый — и каждый платит.
Корни образа: боги, история, архетип
Исследователи давно спорят о прототипах Сигурда. Жорж Дюмезиль (1898–1986) возводил его к индоевропейскому архетипу воина-освободителя, убивающего хтоническое чудовище. Помните деталь о яме? Она перекликается с ведийским мифом об Индре, поражающем змея Вритру.
Ряд германистов — в частности, Ян де Фрис (1890–1964) — усматривали в образе черты исторических вождей эпохи Великого переселения народов (IV–VI века н.э.). Имя Сигурд этимологически означает «страж победы» — sig («победа») + urðr («судьба» или «страж»). Впрочем, победа и судьба в его истории сплелись так плотно, что имя читается как горькая ирония.
Отражения: от Беовульфа до Японии
Схожие фигуры обнаруживаются в традициях, между которыми нет прямого контакта — и это честно удивляет.
Ближайший родственник — германский Зигфрид из «Песни о Нибелунгах» (записана около 1200 года). Он убивает дракона, купается в его крови, получает неуязвимость — кроме одного места на спине, прикрытого листом липы. Трагический конец тот же, предательство то же, только декорации средневековые.
Английский Беовульф (эпос датируется VIII веком) тоже сражается с драконом — но в старости, и гибнет в этой схватке сам. Там нет золота-проклятия, зато есть та же коллизия: герой и чудовище как зеркальное отражение друг друга.
В греческой традиции — Ясон и Медея, Персей и Медуза. Схема «герой убивает монстра, получает сокровище, теряет всё из-за женщины» воспроизводится с поразительным постоянством. Кэмпбелл в «Герое с тысячью лиц» (1949) назвал это мономифом — путь в мир смерти, трансформация, возвращение. Только Сигурд возвращение не прошёл.
В японской мифологии параллелью служит Ямато Такэру — принц, побеждающий чудовищ с помощью магического меча, предаваемый богами и обречённый на раннюю смерть. Культурный контекст иной, но структура узнаваема.
Сигурд в современной культуре
Образ оказался на редкость живучим. Рихард Вагнер в тетралогии «Кольцо нибелунга» (1876) сделал Зигфрида — своё воплощение Сигурда — центром грандиозного оперного цикла: наивный герой, не знающий страха, гибнет именно потому, что не понимает человеческой хитрости.
Толкин в «Детях Хурина» (опубликовано посмертно в 2007 году) создал Турина Турамбара — персонажа, чья судьба практически калькирует сигурдовскую: проклятый меч, дракон Глаурунг, трагический конец. Сам Толкин не скрывал, что черпал из «Эдды».
В видеоигре «God of War» (2018, Santa Monica Studio) Сигурд появляется как персонаж — живой, противоречивый, далёкий от архетипической героики. Это, пожалуй, честнее, чем романтизация.
Герой без выхода
Сигурд убил дракона — и это не спасло его. Золото Фафнира стало не наградой, а векселем, который предъявили позже. Миф не говорит, что сила бесполезна или что судьба неизбежна — он говорит, что одной силы мало. Забвение, клятвы, любовь и предательство весят больше любого меча.
В этом, пожалуй, и заключается подлинная мощь образа: Сигурд не терпит поражение от дракона. Он терпит его от людей, которым доверял.
Источники
- «Старшая Эдда» / пер. А. И. Корсуна. — М.: Наука, 1975.
- «Сага о Вёльсунгах» / пер. Б. И. Ярхо. — М.: Академия, 1934.
- Campbell J. The Hero with a Thousand Faces. — Princeton University Press, 1949.
- Dumézil G. Gods of the Ancient Northmen. — University of California Press, 1973.
- de Vries J. Altgermanische Religionsgeschichte. — Berlin: de Gruyter, 1956–1957.
- Leeming D. The Oxford Companion to World Mythology. — Oxford University Press, 2005.
- Мелетинский Е. М. Средневековый роман. — М.: Наука, 1983.