Тануки (бакэ-дануки): мастер обмана, которому верят даже боги
Японский тануки (бакэ-дануки) способен превратить пригоршню листьев в полноценные монеты — и расплатиться ими в лавке прежде, чем иллюзия рассеется.
Енотовидная собака Nyctereutes procyonoides — реальный зверь, которого японцы тысячелетиями наделяли сверхъестественными способностями. Живое животное бродит по лесу, роется в мусоре у деревень и смешно переваливается на коротких лапах. Но стоит наступить ночи — и тануки в народном воображении превращается в нечто совершенно иное: оборотня, плута, иллюзиониста. Граница между зверем и магом здесь тонкая и принципиально проницаемая.
Похожие статьи
Как тануки выглядит — и как меняет облик
Изображения бакэ-дануки легко узнать. Большой живот, широкая соломенная шляпа, глиняная бутыль сакэ, плутоватый прищур — именно таким тануки стоит перед входом в тысячи японских ресторанов и лавочек. Образ закрепился в период Эдо (1603–1868), когда керамические фигурки расплодились по всей стране как знак удачи в торговле.
Впрочем, это лишь одна из масок. В классических рассказах жанра отогидзоси (XV–XVI века) бакэ-дануки принимает облик монаха, самурая, красивой женщины или безымянного путника. Превращение достигается через листья: зверь кладёт листок на голову — и личина готова. Пожалуй, именно эта деталь с листьями звучит точнее всего: не заклинание, не магический артефакт, а простой лесной мусор, который в нужных руках становится ключом к любому обличью.
Животик тануки в традиции имеет особый смысл — это барабан. Зверь отбивает по нему лапами, создавая звук, который в ночном лесу слышат издалека. Звук называют ponpoko; именно он вынесен в заголовок знаменитого фильма студии Ghibli.
Происхождение и первые записи о бакэ-дануки
Ранние упоминания тануки как оборотня появляются в «Нихон сёки» (720 год н.э.) — летопись фиксирует странные превращения зверей, которых идентифицируют как танъу (древнее написание). Кстати, в той же хронике лисы-оборотни кицунэ упомянуты как полноценные персонажи, тогда как тануки пока лишь мелькают на полях. Их час придёт позже.
К периоду Хэйан (794–1185) бакэ-дануки уже прочно занимают место в устном фольклоре. Сетевой свод историй «Конъяку моногатари» (около 1120 года) содержит несколько рассказов, где тануки морочат путников, притворяются умершими родственниками или заставляют человека блуждать по знакомой дороге часами. Исследователь Норман Хавенс в своей работе о японском народном буддизме (2006) отмечает, что именно в период Хэйан сложился образ тануки как существа двойственного: смешного и пугающего одновременно.
Важный момент, который легко упустить: тануки в японской традиции не демон и не злой дух. Он плут — а это принципиально другая роль. Его трюки редко заканчиваются смертью жертвы; чаще человек просто оказывается одурачен, испуган или лишён кошелька.
Тануки в буддийском и синтоистском контексте
Буддийская Япония оказалась готова принять бакэ-дануки в свой пантеон. Несколько монастырей по всей стране — в том числе знаменитый Миндзокудзи в Айти — хранят предания о тануки-монахе, который тайно жил среди людей и творил чудеса. Иногда зверь выступает охранителем храма; иногда — его злейшим вредителем.
Синтоизм добавил тануки иное измерение. Зверь связан с хэнгэ — способностью к трансформации, которую боги синтоистского пантеона также практикуют. Помните деталь о листьях как инструменте превращения? В синтоистской логике это работает иначе: листья — не обман, а временная смена формы, вполне законная в мире, где облик не определяет суть.
Параллели через континенты: кого ещё считают мастерами обмана
Роль плута-оборотня, который морочит людей не из злобы, а из озорства, встречается повсюду.
Ближайший родственник по функции — лиса-оборотень хули-цзин китайской традиции. Она тоже принимает человеческий облик, тоже использует иллюзии, но в отличие от тануки несёт в себе куда больше угрозы: хули-цзин способна погубить мужчину, высосав его жизненную силу. Исследователь Пуй-Пэн Хо в «Демонах и духах китайского фольклора» (1987) разграничивает две традиции именно по этому признаку — степени опасности.
Локи скандинавской мифологии устроен иначе: бог, а не зверь, но его плутовство структурно идентично. Согласно «Старшей Эдде» (записана около 1270 года), Локи меняет форму в критические моменты, использует иллюзии и выходит сухим из воды — до тех пор пока козни не переходят черту.
В Западной Африке эту нишу занимает Ананси — паук-трикстер, герой мифов народа ашанти. Ананси не оборотень в техническом смысле, но его способность притворяться слабым и беспомощным, а затем переигрывать сильных противников — та же самая логика обмана как выживания.
На другом конце — койот индейских народов Северной Америки. Мифолог Джозеф Кэмпбелл в «Маске бога» (1959) описывает койота как архетип трикстера, который одновременно создаёт мир и подрывает его порядок. Тануки скромнее по масштабу — он не творит мироздание, — но по темпераменту удивительно близок.
Тануки в кино, играх и литературе
Бакэ-дануки пережил несколько волн популярности в современной культуре. Самая заметная — анимационный фильм студии Ghibli «Хэйсэй тануки гассэн Помпоко» (1994), режиссёр Исао Такахата. Там тануки борются с застройкой своего леса, используя весь арсенал превращений, — и фильм читается одновременно как экологическая притча и элегия по исчезающей Японии.
В серии игр Nintendo «Super Mario Bros.» тануки-костюм появился в «Super Mario Bros. 3» (1988) и превратился в один из самых узнаваемых элементов франшизы. Разработчики взяли ровно один атрибут — способность к превращению — и встроили его в игровую механику.
Роман Харуки Мураками «Кафка на пляже» (2002) использует тануки как метафору сдвинутой реальности: персонажи переживают состояния, которые невозможно отличить от иллюзии. Прямого называния нет, но японский читатель считывает отсылку без труда.
Вечный плут у лесной дороги
Тануки (бакэ-дануки) выжил в культуре потому, что его история — не про магию. Она про зазор между тем, что есть, и тем, чем кажется. Именно этот зазор страшит и веселит одновременно. Пока существует иллюзия — существует и тануки.
Источники
- «Нихон сёки» («Анналы Японии»), 720 г. н.э.
- «Конъяку моногатари-сю» (Свод старых и новых историй), ок. 1120 г.
- Кэмпбелл, Дж. «Маска бога». — Нью-Йорк: Viking Press, 1959.
- Havens, N. «Shinto in the History of Japanese Religion». — 2006.
- Ho, P.-P. «Demons and Spirits in Chinese Folklore». — 1987.
- Murakami, H. «Kafka on the Shore». — Tokyo: Shinchosha, 2002.
- Элиаде, М. «Мифы, сновидения и мистерии». — Пер. с фр. — М.: Рефл-бук, 1996.