Один — верховный бог скандинавского пантеона, хозяин Вальгаллы и повелитель мёртвых — спускался к погребальному кургану и будил мертвеца, чтобы задать ей вопрос. Не мог не спросить. Знала слишком много.
Вёльва (древнескандинавское vǫlva, буквально «носительница жезла») — фигура, которая не вписывается ни в один привычный архетип. Не богиня, не ведьма в привычном смысле, не жрица при храме. Она бродила между мирами, хранила знание о судьбах всего живого и мёртвого — и брала за это свою цену. Согласно «Саге об Эйрике Рыжем» (около 1264 года записи), вёльва могла явиться в поселение, усесться на почётное место и пировать три дня прежде, чем произнести хоть слово пророчества.
Описание вёльвы в «Саге об Эйрике Рыжем» поразительно конкретно для средневекового текста. Торбьёрг Маленькая Вёльва носила синий плащ с завязками до самого низа, отороченный камнями; на поясе висел пояс из трута, а к нему — сумка с магическими снадобьями. На шее — ожерелье из стеклянных бус. На голове — чёрная шапка из овчины, подбитая белым кошачьим мехом. В руках — посох с навершием из меди, украшенным камнями. Именно этот посох, сейдр-стафф, дал ей имя: vǫlr по-древнескандинавски означает «палка», «жезл».
Впрочем, внешность — только оболочка. Главное — ритуал. Прежде чем начать прорицание, вёльва требовала, чтобы женщины сели вокруг неё кольцом и пели «вардлоккур» — заклинательные песни, которые «приманивали» духов. Только тогда она могла говорить. Исследователь Нил Прайс в монографии «The Viking Way» (2002) подчёркивает: сейдр — практика изменения сознания через песнопение и транс — был функционально близок к шаманским техникам народов Сибири и Арктики. Параллели не случайны.
Посох вёльвы — не декорация. В ходе раскопок в Осебе (Норвегия, 834 год захоронения) и в Фулби (Дания) были найдены реальные железные жезлы в женских погребениях вместе с атрибутами, которые Прайс идентифицировал как инвентарь практикующих сейдр. Кости, семена белены, фрагменты шерсти. Это переводит вёльву из чисто мифологического персонажа в историческую реальность раннесредневековой Скандинавии — и делает её одной из немногих фигур, для которых сохранились и литературные, и археологические свидетельства.
Самый знаменитый текст о вёльве — это Vǫluspá, «Прорицание Вёльвы», первая и, пожалуй, самая грандиозная поэма «Старшей Эдды». Её записал Снорри Стурлусон около 1220 года в «Младшей Эдде», цитируя более ранние устные источники; сама «Старшая Эдда» дошла до нас в рукописи «Кодекс Регius» 1270-х годов. Что именно вёльва говорит Одину — читаешь и перечитываешь, потому что структура текста намеренно многослойна.
Она начинает с сотворения мира. Потом — первая война богов, появление людей, золотой век асов. И постепенно — неизбежное движение к Рагнарёку. Гибель Бальдра. Освобождение Локи. Фенрир, разрывающий цепи. Мировой Змей, поднимающийся из океана.
Есть в этом разговоре одна деталь, которую легко пропустить: вёльва — мертва. Один пришёл к кургану, разбудил её, и она говорит с ним неохотно, раздражённо, несколько раз намекает, что ей пора обратно. «Теперь я погружусь», — повторяет она между видениями. Она не слуга и не союзник. Она существо другого порядка, вынужденное временно вернуться в мир живых по чужой воле.
Именно этот образ — пробуждённого мертвеца-провидца — Снорри Стурлусон воспроизводит и в «Младшей Эдде», описывая, как Один практикует seiðr и galdr (магические заклинания) для общения с умершими. Кстати, сама способность Одина прибегать к сейдру считалась унизительной для мужчины: это была «нид», связанная с пассивной, «женской» ролью. Один платил репутацией за знание. Вёльва не платила ничем.
Здесь начинается путаница, которая не разрешена до сих пор. В «Вёльуспа» вёльва говорит о себе: «Я помню девять миров и девять корней, и мировое дерево под землёй». Это не звучит как биография конкретной женщины — скорее как голос коллективной памяти. Исследовательница Хильда Эллис Дэвидсон в «Gods and Myths of Northern Europe» (1964) предположила, что вёльва «Прорицания» — не личность, а функция: архетипический голос изначального знания, существовавшего до богов.
При этом в сагах вёльвы вполне конкретны. Торбьёрг из «Саги об Эйрике» — реальный персонаж с именем, историей и профессиональными расценками. В «Саге о Хрольве Жердинке» вёльва Хейд предсказывает судьбу целого королевского рода. В «Саге об Орваре-Одде» безымянная вёльва произносит пророчество, которое главный герой тщетно пытается избежать всю жизнь.
Получается двойственная картина. На мифологическом уровне вёльва — почти космическое существо, свидетель сотворения и разрушения мира. На бытовом, сагическом — странствующая провидица, которую зовут в поселение, когда нужно узнать о будущем урожае или судьбе детей. Обе версии сосуществуют без противоречия: видимо, скандинавы легко держали в голове обе.
Сейдр был опасен репутационно — особенно для мужчин. Но для вёльвы он был профессией, и это говорит о многом. Фольклорист Стефани Дюлак в статье «Figures du destin féminin» (2011) указывает: в скандинавской культуре X–XI веков женщина-провидица занимала социально легитимное, хотя и маргинальное положение. Её уважали, побаивались и приглашали — но никогда не включали в обычные социальные структуры.
Техника сейдра, описанная в «Саге об Эйрике», предполагала несколько обязательных элементов: высокое сиденье (seiðhjallr), пение помощниц, состояние изменённого сознания у практикующей. Антрополог Клод Леви-Стросс в «Структурной антропологии» (1958) описывал схожие структуры у шаманов Южной Америки — там тоже требовался хор, который «тянул» духов к шаману. Вёльва не изобретала механику транса: она воспроизводила очень древнюю технологию изменения сознания.
Один, кстати, тоже практиковал сейдр — но прятал это знание. Вёльва не прятала ничего.
Провидица, стоящая между мирами живых и мёртвых, — один из самых распространённых архетипов в мировой мифологии. Но реализации этого архетипа очень разные.
Греческая Пифия (дельфийский оракул, зафиксированный источниками с VIII века до н. э.) действовала в схожей логике: изменённое состояние сознания, посредничество между богом и человеком, иносказательные пророчества. Однако Пифия была жрицей при храме, встроенной в официальный культ Аполлона. Вёльва — принципиально вне институтов.
Кельтская banfáith («женщина-пророчица» в ирландской традиции) ближе по статусу. Согласно «Книге Бурой коровы» (XII век), banfáith также обладали знанием прошлого и будущего и говорили в состоянии транса. Разница в том, что кельтские пророчицы чаще действовали внутри королевского двора, а не вне его.
Сибирские шаманки — якутские udagan и бурятские ütegen — ближе всего к вёльве по технике: тот же транс, те же духи-помощники, та же медиация между мирами. Нил Прайс именно на этой параллели строит свою аргументацию о северных корнях скандинавского сейдра. Впрочем, прямой миграции практик никто не доказал — скорее речь о структурном сходстве.
Южноазиатский аналог — ведийская brahmavādini, женщина, наделённая даром речи от Брахмана, — отличается тем, что её пророчество идёт не от духов, а от космического порядка. Вёльва же черпает знание именно из контакта с существами иных миров: великаншами, духами, мёртвыми.
Ближневосточная параллель — вавилонские entu, жрицы-провидицы при храмах Иштар. Они также вели записи снов и предсказаний, однако были частью бюрократической религиозной системы. Вёльва — радикальный антипод: одиночка, бродячий специалист, не подотчётный никому.
Образ вёльвы проник в массовую культуру значительно глубже, чем кажется на первый взгляд.
В литературе Дж. Р. Р. Толкин в «Сильмариллионе» (1977) создал образ Мелиан — майа, наделённой даром предвидения, чьи пророчества вплетены в судьбу целого мира. Исследователи, в частности Том Шиппи в «The Road to Middle-earth» (1982), прямо указывают на «Вёльуспа» как один из ключевых источников Толкина.
В игровой индустрии вёльва стала центральной фигурой God of War (2018, Santa Monica Studio). Пророчество, высеченное на стенах пещеры, которое ведёт и одновременно ловит в ловушку главных героев, — прямая отсылка к структуре «Прорицания Вёльвы»: знание, которое уже состоялось, уже записано, уже неизменно.
В сериале «Викинги» (History Channel, 2013–2020) образ мудрой провидицы-вёльвы — постоянный персонаж, лишённый имени именно потому, что он архетипичен. Она слепа, она знает будущее, к ней приходят конунги — и не всегда уходят с тем, что хотели услышать. В сериале «Последнее королевство» (BBC, 2015–2022) норвежские провидицы появляются реже, но в тех же ролях: хранительниц знания, которое никто не хочет слышать.
В музыке группа Wardruna в альбоме «Ragnarök» (2016) использует реконструированные тексты «Старшей Эдды», включая фрагменты «Вёльуспа», — вокальная линия намеренно подражает женскому ритуальному пению. Это не декорация: участники группы консультировались с исследователями в области реконструкции скандинавской музыки.
Вёльва — один из редких мифологических образов, который не нужно реабилитировать или переосмыслять для современной аудитории. Она и так была достаточно сложной: не злой и не доброй, не смертной и не бессмертной, не служанкой богов и не их противницей. Она знала то, что знала — и это делало её страшнее любого чудовища.
