Юки-онна: снежная женщина японской мифологии

Юки-онна: поцелуй метели

Она появляется только в снегопад — и те, кто её видел, как правило, уже ничего не рассказывают. Юки-онна («снежная женщина» по-японски) способна убить одним дыханием: легенды Ниигаты описывают, как она склоняется над спящим путником и выдыхает ему в лицо холод, от которого сердце останавливается прежде, чем человек успевает проснуться.

Первое письменное упоминание — дневник монаха Сога Сукэцуру, датируемый приблизительно XIV веком, — фиксирует встречу с призрачной фигурой в горах провинции Муцу. Впрочем, подлинной литературной славой юки-онна обязана не средневековым хроникам. Lafcadio Hearn (Лафкадио Хёрн), ирландско-греческий писатель, принявший японское гражданство, включил её историю в сборник «Кайдан» (1904) — и именно этот текст сформировал канонический образ, который мы знаем сегодня.

Облик юки-онны: тело из бурана

Описания сходятся в главном: мертвенно-бледная кожа, иссиня-чёрные волосы, белое кимоно, сливающееся со снегом. Она не оставляет следов на сугробах — или оставляет совсем крошечные, как у птицы. Ростом она выше обычной женщины, порой — необъяснимо высока, почти касается верхушек сосен. Глаза у неё голубые или белые, пустые, как замёрзшее озеро.

Характерная деталь, которую легко упустить: юки-онна не всегда враждебна. В некоторых региональных вариантах она лишь указывает заблудившимся путникам дорогу, а затем растворяется в метели. В версиях из префектуры Аомори она крадёт детей и укачивает их до смерти — не из ненависти, а словно повинуясь какому-то ледяному инстинкту. Народные верования Тохоку (северо-восточный регион Хонсю) связывают её с душами женщин, умерших при родах в зимний холод.

Поведение юки-онны подчиняется странной логике. Она может пощадить молодого красивого мужчину — и выйти за него замуж, родить детей, прожить годы обычной жизнью. Но стоит мужу нарушить данное ей слово молчания, рассказать о встрече с ней кому-то постороннему, — она уходит. Не убивает. Просто исчезает обратно в буран, оставив только холод там, где только что стояла.

Корни в японской демонологии

Юки-онна принадлежит к широкому классу существ «ёкай» — сверхъестественных явлений японского фольклора. Исследователь Михаил Мелетинский («Поэтика мифа», 1976) описывал подобные фигуры как «персонификации природных сил, наделённых амбивалентной моралью» — и юки-онна идеально вписывается в эту схему. Зима в японской традиции никогда не была однозначно враждебной: снег (юки) символизирует чистоту, уединение и быстротечность красоты — то, что японская эстетика называет «моно-но аварэ».

Кстати, буддийские концепции повлияли на образ юки-онны не меньше, чем синтоистские. Идея о том, что мёртвые возвращаются в мир живых через природные стихии, восходит к обоим учениям одновременно. Фольклорист Кунио Янагита (1875–1962), систематизировавший японские народные предания в труде «Тоно Моногатари» (1910), зафиксировал десятки локальных вариантов снежной женщины — и все они сохраняют этот двойственный характер: смерть и красота как единое целое.

Снежные женщины других народов: параллели

Образ смертоносной зимней красавицы воспроизводится в десятках культур — что само по себе любопытно.

Скандинавская Снежная Королева (в оригинальной сказке Ханса Кристиана Андерсена, 1844) действует почти той же логикой: она забирает мальчика Кая поцелуем, который лишает его тепла, а значит — человечности. Холод здесь метафора духовного омертвения.

Славянская Морозко (или Мороз Иванович) в обработках Александра Афанасьева («Народные русские сказки», 1855–1863) — мужская фигура, но с той же двойственностью: он наказывает ленивых и вознаграждает трудолюбивых, оставаясь при этом воплощением зимней смерти.

Гренландская Калаллит Нунаат сохранила предания о «снежных женщинах», которые заманивают охотников в пургу, — записанные датским этнографом Кнудом Расмуссеном (1879–1933) в экспедициях начала XX века. Мотив тот же: соблазн, исчезновение, гибель.

Наконец, сибирские шаманские традиции знают образ «хозяйки зимы» — духа, с которым шаман должен договориться, чтобы получить право охотиться в её угодьях.

Юки-онна в кино, манге и игровых мирах

Помните деталь о том, что юки-онна убивает дыханием? Именно этот образ режиссёр Масаки Кобаяси сохранил в своём фильме «Квайдан» (1964) — экранизации хёрновских историй, получившей специальный приз Каннского кинофестиваля. Новелла о снежной женщине там снята почти без диалогов: только метель, два силуэта, тишина.

В манге Руми Ёсинаги «Ōoku: The Inner Chambers» (2004) образ юки-онны трансформирован в политическую аллегорию — холодная красота как власть, а не природная стихия. Игровая франшиза «Shin Megami Tensei» (первая игра — 1987, серия продолжается по сей день) включает юки-онну в свой демонологический пантеон с первых частей: здесь она существо льда и очарования, противостоящее героям в заснеженных локациях. Аниме-сериал «Nurarihyon no Mago» («Правнук Нурарихёна», 2010) представил её как персонажа с собственной историей и сложными мотивами — редкий случай, когда существо получает характер, а не только функцию.

Метель как зеркало

Пожалуй, самое поразительное в юки-онне — не её смертоносность, а то, что она никогда не лжёт. Она не притворяется человеком, не скрывает природу. Если она уходит — это потому, что человек сам разрушил уговор. В этом смысле юки-онна устроена честнее большинства демонов: она предлагает выбор и соблюдает условия. Зима в японском воображении — не враг. Она просто другая, и требует уважения. Юки-онна — её посол. Красивый, опасный и абсолютно последовательный.

Источники

• Lafcadio Hearn. Kwaidan: Stories and Studies of Strange Things. Houghton Mifflin, 1904.
• Кунио Янагита. Тоно Моногатари. 1910 (рус. пер. «Легенды Тоно», 2004).
• Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М.: Наука, 1976.
• Афанасьев А. Н. Народные русские сказки. 1855–1863.
• Foster, Michael Dylan. The Book of Yokai: Mysterious Creatures of Japanese Folklore. University of California Press, 2015.
• Noriko T. Reider. Japanese Demon Lore: Oni from Ancient Times to the Present. Utah State University Press, 2010.